«А я знаю, что не хочешь, так я сама вспомню, чтобы сберечь твои нервы! Ты все говорила, что это блондинка с ожогами на грудях тебя расстроила, она и никто больше, а когда я попробовала напомнить тебе, о чем ты говорила на кухне – как вы с отцом остались одни на озере Дарк-Скор во время солнечного затмения в шестьдесят третьем и как он с тобой что-то там сделал, – я тебе напомнила, и ты приказала мне заткнуться. А когда я не захотела, ты пригрозила дать мне по морде. А когда я снова не захотела, ты схватила твой плащ, убежала и провела ночь не знаю где – возможно, в хибарке Сузи Тиммель ниже по реке, которую мы называли „Отель Сузи“. В конце недели ты бы встретила кого-нибудь из девчонок, которые искали подружку, чтобы вместе снять квартиру. Все очень быстро.., ты вообще всегда быстро принимала решения, Джесс, это надо признать. И, как я уже сказала, ты всегда советовала людям заткнуться».
«Зат…» «Вот-вот! Что я тебе говорила!?» «Оставь меня в покое!» "Это мне тоже хорошо знакомо. Ты знаешь, что меня больше всего обидело, Джесси? Дело было не в доверии: я понимала, что тут не было ничего личного, просто ты чувствовала, что никому не можешь рассказать эту историю, даже себе самой. Обидно было, как близко ты подошла там, на кухне в Ньюуорте, к тому, чтобы рассказать все. Мы сидели, обнявшись, у двери, и ты начала рассказывать. Ты сказала: «Я никогда не могла рассказать об этом, потому что это убило бы мою маму, а если бы и не убило, она бы ушла от него, а я его любила. Мы все любили его, он был нужен нам, и все бы кляли меня, а ведь он практически ничего такого не сделал». Я спросила, кто ничего не сделал, и ты тут же продолжила. «Мой отец, – сказала ты, – мы были на озере Дарк-Скор в день солнечного затмения». И ты намеревалась рассказать мне остальное – я знаю, что ты бы все рассказала, – но в тот момент вошла эта кретинка и спросила:
«Я полагаю, все в порядке?» Так, будто ты выглядела нормально, как человек, у которого все в порядке, – ты понимаешь меня?
Боже, иногда я удивляюсь, как люди могут быть такими бестактными? Я думаю, следует принять закон, по которому каждый должен получить лицензию или по крайней мере разрешение эксперта, прежде чем сможет говорить. А пока не прошел тест на речь, молчи. Это решило бы массу проблем. Но пока дело обстоит иначе, и, когда эта стерва вякнула, ты закрылась. И я никак не могла тебя раскрыть, хотя, видит Бог, я пыталась".
«Тебе надо было просто оставить меня в покое! – возразила Джесси. Бокал с водой начал дрожать в ее руке, а самокрутка из лиловой карточки была готова выпасть из зубов. – Не надо было вмешиваться! Это не твое дело».
«Иногда друзья не могут не беспокоиться, Джесс, – сказал голос Рут, и в нем было столько участия, что она замолчала. – Я думала об этом. Понимаешь, я размышляла, о чем ты тогда говорила, пыталась понять. Я ничего не помнила о затмениях в начале шестидесятых. В то время я часто бывала во Флориде, но больше интересовалась шноркелями и спасательными поясами Дельрея. А тут я занялась астрономией. Мне кажется, я хотела выяснить, не была ли вся эта история просто безумной фантазией, которую навеяла эта девчонка со своими ужасными ожогами. Это не была фантазия. В Мэне было видно полное солнечное затмение, причем оно было видно именно в той полосе, где находился ваш летний коттедж на озере Дарк-Скор. Июль шестьдесят третьего года. Просто дочка с отцом наблюдают затмение. Ты не сказала мне, что добрый папочка намеревался сделать с тобой. Но я знаю, Джесси, две вещи: он твой отец, поэтому он вел себя дурно: а тебе не было еще одиннадцати лет, это пик девственной поры.., и это еще хуже».
«Рут, пожалуйста, остановись. Ты не могла бы выбрать худшего времени, чтобы болтать об этой старой…» Но Рут нельзя было остановить. Рут, бывшая когда-то подружкой Джесси по комнате, всегда говорила то, что хотела сказать, – все до конца. – и та Рут, которая теперь сидела в ее голове, видимо, нисколько не изменилась.
«Ты была несчастна в тот вечер в Ньюуорте, ты плакала в гневе и унижении, и ты сделала меня несчастной. Да, мы иногда виделись после того вечера, но наша дружба кончилась, ведь так? Когда пришло время выбирать между мной и тем, что случилось в шестьдесят третьем, ты выбрала затмение».
Бокал дрожал в руке Джесси сильнее.
– Почему сейчас. Рут? – спросила она шепотом, забыв, что никто не может услышать этот шепот в темнеющей спальне. – Почему сейчас, вот что я хочу знать, хотя в этом воплощении ты действительно часть меня, почему сейчас? Почему именно в тот момент, когда мне важнее всего сосредоточиться?
Самый очевидный ответ на этот вопрос был неприятен: «Потому что в тебе скрывается твой враг, эта человеконенавистница, которая любит тебя такой, какая ты есть теперь: в наручниках, изнывающую от жажды и боли, напуганную и несчастную. Она не хочет, чтобы твое положение улучшилось. И для этого она готова на любые ухищрения».
