Эндер никак не мог сфокусировать взгляд на полковнике Граффе. Этот человек казался ему таким маленьким, что его можно взять кончиками пальцев и положить в карман. Оставить все и отправиться туда, где тяжело и нет Валентины, папы и мамы!…
А потом он подумал о тех фильмах про жукеров, которые должен был смотреть каждый по меньшей мере раз в год. Уничтожение Китая, битва в Поясе. Смерть, страдания, страх. И Мэйзер Ракхейм, его блистательные маневры и контрманевры, благодаря которым он уничтожил вражеский флот, вдвое превосходивший Земной по численности и еще вдвое – по огневой мощи. Маленькие кораблики людей казались такими хрупкими и слабыми. Дети, воюющие со взрослыми. Но люди победили.
– Мне страшно, – спокойно сказал Эндер – Но я пойду с вами.
– Повтори, – попросил Графф.
– Я ведь для этого рожден, разве нет? Если я не пойду, то зачем живу?
– Не годится, – покачал головой полковник.
– Я не хочу идти, – сказал Эндер. – Но пойду.
Графф удовлетворенно кивнул:
– Ты еще можешь отказаться, пока не сел со мной в машину. После этого ты поступишь в распоряжение Международного флота. Понял?
Эндер кивнул.
– Хорошо. Давай скажем им.
Мать заплакала. Отец крепко прижал его к себе. Валентина поцеловала его, и ее слеза капнула ему на щеку. Питер пожал ему руку и сказал:
– Ты везучий маленький балбес.
Собирать было нечего. Никаких личных вещей.
– В школе тебе выдадут все, что надо, от формы до компьютера. А игрушки… Там только одна игра.
– До свидания, – сказал Эндер своей семье.
Он потянулся вверх, взял за руку полковника Граффа и вместе с ним вышел за дверь.
– Убей за меня парочку жукеров, – крикнул Питер.
– Я люблю тебя, Эндрю, – прошептала мать.
– Мы будем писать тебе, – пообещал отец.
И уже садясь в машину, он услышал крик Валентины:
– Возвращайся ко мне! Я буду любить тебя всегда!
– Работая с Эндером, мы должны соблюдать очень шаткое равновесие. С одной стороны, необходимо изолировать его настолько, чтобы он сохранил способность к творчеству – иначе он приспособится к системе и мы потеряем его. С другой стороны, нужно развить в нем способности лидера.
– Когда его назначат, он сможет командовать.
– Это не так просто. Мэйзер Ракхейм мог управляться со своим маленьким флотом и победить. Но к тому времени, когда начнется война, работы будет слишком много, даже для гения. Флот очень разросся. Эндер должен научиться четко работать с подчиненными.
– О боже. Он должен быть и гением, и милым добрым парнем.
– Не добрым. Добрый позволит жукерам проглотить нас.
– Ты хочешь изолировать его?
– Он будет отделен от всех остальных ребят, как стеной, прежде чем мы достигнем школы.
– Не сомневаюсь. Я буду ждать тебя там. Я видел запись того, что он сделал с тем парнем, Стилсоном. Ты везешь очень милого мальчонку.
– Не ехидничай. Он на самом деле милый. Но не беспокойся. Это мы быстро устраним.
– Иногда мне кажется, что тебе нравится ломать всех этих маленьких гениев.
– Это особое искусство, и я хорошо им владею. Нравится ли оно мне? Пожалуй. Ведь я снова собираю их по кусочкам и делаю лучше, чем прежде.
– Ты чудовище.
– Спасибо. Значит ли это, что я получил повышение?
– Всего лишь медаль. Наш бюджет не резиновый.
Говорят, невесомость может привести к потере ориентации, особенно у детей, так как у них слабее развито чувство направления. Но Эндер потерял ориентацию прежде, чем покинул поле притяжения Земли. Еще до того, как они запустили челнок.
В этой группе было девятнадцать других мальчишек. Они выпрыгивали из автобуса на эскалатор. Они разговаривали и шутили, толкались и хохотали Эндер молчал. Он заметил, что Графф и другие офицеры наблюдают за ними. Анализируют. «Все, что мы делаем, важно, – понял Эндер. – То, что они смеются. То, что я не смеюсь».
Он подумал, не нужно ли ему вести себя, как остальные ребята, но не мог сочинить ни одной шутки, а их шутки не казались ему смешными. Он не знал, чему они радуются, ему было невесело. Он боялся, и страх делал его серьезным.
На него надели форму – цельнокроеный комбинезон. Казалось странным не чувствовать ремня на талии. В новой одежде Эндер ощущал себя одновременно мешковатым и голым. Всюду работали телевизионные камеры. Словно длинномордые животные, они высовывались из-за плеч согнувшихся, скрюченных людей. Операторы двигались медленно, кошачьим шагом, чтобы камера не дергалась, а шла мягко. Эндер поймал себя на том, что тоже перешел на мягкий шаг.
