История девушки, обладающей необычными способностями и самыми обычными желаниями и проблемами. История о том, как тяжело порой расплачиваться за сделанный кем-то другим выбор, о том, как легко можно даровать человеку счастье или разрушить его жизнь. История о любви, к несчастью пересекшейся с "шахматной партией", расплатой за которую стала жизнь... О трех людях, заплативших за чужую игру.
========== Часть 1. Приезд на каникулы… ==========
Все передумываю снова,
Всем перемучиваюсь вновь.
В том, для чего не знаю слова,
Была ль любовь?
Кто был охотник? - Кто - добыча?
Все дьявольски-наоборот!
Что понял, длительно мурлыча,
Сибирский кот?
В том поединке своеволий
Кто, в чьей руке был только мяч?
Чье сердце - Ваше ли, мое ли
Летело вскачь?
И все-таки - что ж это было?
Чего так хочется и жаль?
Так и не знаю: победила ль?
Побеждена ль?
Марина Цветаева. Под лаской плюшевого пледа.
Тихий треск поленьев в камине, чуть уловимый аромат горящих дубовых веток, тиканье часов и стрекотание сверчка за открытым окном. Молодая женщина в длинном черном платье отложила пяльцы, воткнув иглу в белую ткань, на которой ее умелые руки выводили красивый узор в форме крохотных песочных часиков. Дюжина таких же, только созданных из золота, стояла в застекленном шкафчике на стене… Тех, что еще не нашли свою хозяйку или не перешли к новой. Они часто возвращались после смерти той, кто их носила, не признавая новую валькирию. Но еще чаще маховик, когда его хозяйка покидала этот мир, умирал вместе с ней. И тогда их хоронили вместе. Символ дара, вещичка, обладающая поистине огромной значимостью, уходила навеки с той, кто отдавала этому призванию мечты, былые желания, за обладание этими способностями отдавала свое право жить так, как обычные люди.
Миг, когда маховик надевался на шею новой валькирии, знаменовал необратимый момент. Приобретение дара, сильного, могущественного. За который нужно было очень дорого платить…
Шорох длинного подола по деревянному полу, шелест страниц огромной старинной книги. Наконец взгляд Королевы Времени, когда-то такой же валькирии, как и те, чьи судьбы она теперь держала в своих руках, остановился на очередном изображенном там портрете. Красивая молодая женщина улыбалась с него, открывая ровные белые зубки. И только где-то далеко за внешним светом и счастьем в ее глазах читалась для знакомых с расплатой за их дар боль и щемящая тоска. Этой девушке одновременно и повезло, ведь ей не о чем было тосковать и жалеть, она не узнала обычной жизни, она получила дар совсем малышкой. И страшно не повезло – она, возможно, так и не узнала, что значит жить… И за выбор, сделанный за нее другими, заплатила несоизмеримо высокую цену. Финалом игры, которую она не начинала и в которую ее втянули, не спросив, для Розалины Эванс стала ее жизнь.
- Никаких эмоций, - горькая усмешка появилась на губах тысячелетней женщины, давно уже существовавшей словно бы между двумя мирами. – Только если у меня нет никаких эмоций, отчего же я чувствую себя виноватой во стольких бедах людей? - взгляд ее скользнул по красивым чертам лица, каштановым локонам и маховику на шее. Маховику, похороненному вместе с хозяйкой. Анна очень хорошо помнила тот день, когда хоронили эту молодую женщину. А ведь у нее осталась совсем маленькая дочь. Дочь, получившая дар, требовавший дорогой расплаты. Дар, дававший огромные возможности и забиравший всего одно лишь право. Право на обычную, человеческую, настоящую жизнь… - Прости меня, Розалина, - прошептала женщина, покачав головой. – Всех нас, - подумав о ста с лишним остальных «жизнь несущих», поправилась она… - Я очень надеюсь, что Кэтрин мне не придется этого говорить, - эти слова были почти не слышны, и уж тем более услышать их не могла молодая девушка семнадцати лет от роду, в этот теплый летний вечер читавшая книги, посвященные приготовлению зелий, в домике в Паучьем Тупике, пока мужчина с длинными сальными черными волосами рылся в тех же книгах и рукописях, чертыхаясь себе под нос и пытаясь найти рецепт, который избавил бы ее лицо от ужасных кровавых шрамов… Того же, что однажды девушка услышит эти слова, и произнесет их не одна валькирия, не знала в тот миг даже Анна Экала, Королева Времени, та, чье слово было для валькирий непререкаемым законом… Та, в чьей власти было подарить этой девочке то, что она отняла у ее матери. Настоящую, человеческую, искреннюю жизнь.
За двадцать четыре года до этого…
- Розалина! Роззи! – наперебой кричали мальчик и девочка, обхватив ручками ноги невысокой девушки в потрепанных синих джинсах и светло-серой блузке без узора. У ног молодой волшебницы стоял тяжелый чемодан, набитый битком учебниками, свитками пергамента, перьями, одеждой и привезенными родным из Хогсмида и Косого Переулка подарками, на которые девушка весь год откладывала свои карманные кнаты и редкие сикли. – Роззи приехала! Ой, и Ан… Ато… Анто… - юноша с таким же огромным чемоданом в руке, стоявший чуть позади, смущенно улыбнулся.
- Можно Тони, - негромко заметил он.
- Ан-то-нин, - по слогам произнесла Розалина, присев на корточки и нежно обняв по очереди племянника и племянницу. – Давайте-ка вместе! Ан-то-нин…
- А-то-нин, - хором озвучили дети. И тут же повернулись к парню. – Привет! – тот, покачав головой, поставил наконец чемодан и присел к детям, пожимая им руки.
