Готфрид выскочил на сцену с определённым намерением проткнуть Лаэрта, а там пусть твориться всё, что угодно, но он споткнулся и упал в ноги своему сопернику.
Вокруг началась беготня и лепетание на незнакомом языке. Готфрид периодически приходил в сознание и видел, что сцена и зрительный зал пропали, а там, где должны были быть кулисы, был ещё один зал, и ещё один, и ещё, и:
6
— Вы хотите сказать, что являетесь Гамлетом, принцем Датским, обвиняете актёра, который играл Короля в убийстве вашего отца, хоть он на самом деле умер, когда вам было шесть лет, от сердечного приступа. Кто убил вашу жену, вы не знаете, так как утверждаете, что у вас нет жены. Актрису, которая играла Офелию, отравили тоже не вы, а она сама утонула в реке. Вы только признаётесь в убийстве актёра, который играл Лаэрта. Вы согласны с моими словами? Попытайтесь ему перевести.
— Да, он согласен, только не понимает, почему вы называете их актёрами. — Hе знаю инспектор, что с ним делать, если это псих, то очень умный; хотя бы уже потому, что умудрился выучить древне датский язык
— О чём тут можно думать? Отправим его в больницу, пусть Цале разбирается.
7
В покои принца Датского вошёл придворный и спросил о распоряжениях по поводу Горацио. Готфрид подумал и задал вопрос внутреннему голосу:
— Казнить ли Горацио?
— За что?
— За организацию убийства Короля.
— Конечно, казнить.
8
— Здравствуйте Готфрид, я знал, что вы рано или поздно ко мне вернётесь, и мы больше никогда не будем расставаться.