– Послушай, – начала незнакомка. – Последний заказ ведьмака выдался… необычным. В результате на кону жизнь моего любимого человека, и хоть Геральт и в силах его спасти, это будет слишком высокая цена. Я не могу позволить ему оплатить её. – Канарейка хохотнула как-то горько. – К тому же, у них не сложились отношения, и он вряд ли захочет это сделать. Зато я хочу.
Эльфка упрямо посмотрела на Цири. Та опустила меч.
– Я тебе верю, – сказала она с каким-то странным выражением лица. Её глаза будто смотрели куда-то вглубь, а не на Канарейку. Цири помотала головой и снова стала прежней собой. – Геральт уехал на заказ под Оксенфурт. Обычная мантикора, никаких демонов.
– Точно?
– Мне бы он не стал врать.
Канарейка задумалась о чём-то, кивнула словно сама себе.
– Ему не приходило никаких писем? За последний день? Или, может быть, был необычный гость?
Цири помотала головой:
– Не было такого.
Канарейка шумно выдохнула в ладонь, прошлась по комнате, накручивая локон на палец – на нём оставался чёрный след.
– Может быть, ты хотя бы знаешь, где находится святилище Лильвани? – наконец спросила гостья.
– Знаю, – вдруг ответила Цирилла, развернула карту и указала на берег в паре миль от Оксенфурта. – Там вход через пещеру…
Девушка замерла на мгновение, а затем повернулась к Канарейке, старавшейся запомнить путь, и спросила:
– А что за роза, луна и меч, ты знаешь?
Канарейка несколько секунд внимательно смотрела на наследницу Старшей Крови, а затем молча достала из-под плаща великолепную карабелу «Ирис».
– Этот меч?
Цири дотронулась до богатых ножен рукой.
– Да. Тебя ждёт большая опасность.
Эльфка рассмеялась.
– Я знаю.
– Ключ от прошлого, – начала скандировать Цирилла, будто впадая в какой-то транс.
Канарейка тряхнула её за плечи:
– В будущем. А от будущего – в прошлом. Я знаю, это я тоже знаю.
Цирилла очнулась, поджала губы.
– Спасибо, – сказала Канарейка, бросив взгляд на карту. – Ты ведь та геральтова чародейка, которая была в Ковире?
– Нет. Я – Цири.
– Ой, прости… – протянула эльфка, очевидно, решив, что наступила девушке на какую-то больную мозоль.
Чтобы развеять все иллюзии и недопонимания, девушка пояснила:
– Я – дочь Геральта.
– Ты на него похожа, – улыбнулась эльфка. Цири невольно ухмыльнулась. – Так ты – не чародейка?
– Я – ведьмачка.
– Ну конечно, кем ещё может быть дочь Геральта… Спасибо за всё и прощай. Понадобится добрый меч – заходи к кузнецу Хаттори, он тут, недалеко. Скажешь, что от Карины, сделает хорошую скидку.
Канарейка взмахнула рукой и вышла из комнаты. Она надеялась застать Геральта, а его дочь породила в эльфке слишком много вопросов, но, кажется, нужно было спешить.
Даже если Ольгерд ещё не закончил свои дела.
Она теперь была ему должна – целую жизнь, и Канарейка собиралась вернуть долг.
Как раз тогда эльфка и заметила ошивающегося возле кузницы Эйвара Фиакну.
Ольгерд выехал из фамильного склепа фон Эвереков с полным ощущением того, что к каждой его конечности привязали по тяжеленному булыжнику.
Наступала гроза, небо резко потемнело, поднялся ветер. Пусть даже стихия застанет его посреди поля, у атамана не было ни малейшего желания возвращаться назад.
Игру, как обычно, выиграл Витольд. Ольгерда сморило в сон, и брат показал ему последние минуты жизни. Несколько раз. Ольгерд проснулся с криком в полной уверенности, что эта смерть случилась с ним.
Брат был прав и милосерден.
Конечно, одного «прости» не могло хватить.
Ольгред думал, что, окажись он на его месте, придумал бы что-нибудь пострашнее.
Зарядил дождь. Атаман промок буквально за несколько секунд, жеребец стал вязнуть в мгновенно размокшей дороге. Было темно словно ночью, Ольгерд гнал, не разбирая дороги, пока не упёрся в ограду, вывернув из кустов.
Объехал кругом, упёрся в ворота и только теперь понял, куда его занесло.
Внутри что-то затряслось, пальцы одеревенели.
Молния ударила в дерево буквально в ста шагах, оглушительно грохнуло и вспыхнуло. Конь встал на дыбы, затанцевал и рванул вперёд – через дырку в ограде вглубь имения фон Эвереков.
Был ли Ключник ещё здесь? Остались ли кошка и пёс?
Ольгерд спешился у входа в конюшню, завёл жеребца внутрь и плотно закрыл ворота.
Стихия задерживала его, и это было скорее проклятием, чем благословением.
– То есть – это сделал Ольгред? – Канарейка с уже вычерненными волосами втирала в кожу лица гламарию.
– Я ему всё рассказал, а он допил вино из кубка, молча встал, сел на коня и уехал, – ответил Бертольд.
– Злой, как дракон, – добавил Ломонд.
– Да, я видел, – поддакнул третий «кабан», имени которого Канарейка не помнила.
– Как мальчишка, – нервно бросила эльфка, продолжая втирать давно впитавшуюся мазь в кожу.
Элихаль прыснул в кружку с травяным чаем.
– А ты будешь как девчонка, если последуешь за ним.
Канарейка утробно зарычала.
– А я думаю, что это любовь, а не ребячество, – вдруг вставил Бертольд.
Ломонд громко заржал.
– Любовь любовью, – серьёзно ответил Элихаль, – а Карина не собиралась больше за ним ехать. Сама говорила, это глупая смерть.
– Надо вернуть атамана! – воскликнула Эльза. – Птаха, только ты ведь можешь.
