Рыцарь, ломившийся в дверь, резко развернулся, услышав вскрик, махнул факелом в воздухе и потянулся за оружием. Не успел он вытащить ржавенький старый меч из ножен, как из густой темноты ему прямо в сонную артерию прилетел маленький, но очень острый нож. Рыцарь булькнул и повалился на землю к своим коллегам.
Геральт со своим ведьмачьим зрением, конечно, уже давно увидел Канарейку, затаившуюся среди корней и листвы не хуже какого-нибудь хищника.
Эльфка встала, приподнимая подол, подошла к первому убитому и стала флегматично выдирать нож из его горла.
– Играешь на преимуществах? – хмыкнул Геральт.
– Ну, не я же стою ночью в лесу на открытой поляне и для пущей верности размахиваю факелом.
Ведьмак неопределённо хмыкнул, наклонился к рыцарю, лежащему у двери.
– Зато я не перепачкалась в чужой крови.
– Тебя учили где-то? – спросил Геральт, вытряхивая на ладонь несколько монет из кошеля рыцаря.
– Да, конечно. В далёкой крепости на севере, скрытой горами и непроходимыми тропами. Нас было всего несколько, мудрый старый наставник учил нас секретным техникам и поил… – Канарейка прервала поток иронии, умолкла на мгновение, сдавленно закончила:
– …снадобьями.
Геральт поднял на эльфку взгляд. Она замерла над трупом рыцаря, держа в руках замусоленный клочок пергамента.
Ведьмак подошёл ближе, заглянул ей через плечо.
– Руны. Hen Llinge?
Канарейка помотала головой.
– Нильфгаардский диалект.
И она только что язвила по поводу своего обучения.
– Итак, ты учила нильфгаардский диалект…
– Я просто знаю Старшую речь.
Канарейка сложила пергамент, запихнула его в сумку. Поймав внимательный взгляд ведьмака, эльфка пояснила:
– Меня растил бывший скоя’таэль.
– Не замечал за белками каких-то знаний помимо врождённых ста способов убить d’hoine, не слезая с дерева.
Канарейка проигнорировала вполне справедливое замечание ведьмака и присела возле второго убитого ею рыцаря. Достала нож, вытерла кровь о землю.
– Это письмо человека, который меня заказал.
Эльфка встала.
– За мной и раньше охотились, но этим никогда не занимался целый орден.
– За мной они тоже охотятся. Я пару лет назад убил их главу.
Канарейка скользнула по Геральту каким-то заинтересованно-насмешливым взглядом.
– Надо привести коня. А то Ольгерд мне голову за него снесёт.
Ведьмак промолчал, но подумал, что голову скорее снесут ему – если с Канарейкой что-то случится. Атаман, ясное дело, этого не говорил, но это и так было предельно ясно. А закончит дело, Гюнтер, видимо, строящий на эльфку какие-то планы.
Канарейка вернулась, ведя под уздцы чубарую кобылу. Только эльфка потянулась к жерди, чтобы привязать лошадь, как дверь хижины шумно распахнулась и на порог вывалился травник – низушек в шляпе с дурацким пером. Вид травника отчего-то очень напугал реданскую кобылу-аристократку, и та словно взбеленилась, встала на дыбы, заставив Канарейку отскочить и повалиться на землю, протяжно и громко заржала.
Ведьмак быстро сложил руку в знак Аксий, прошептал заклинание и тряхнул ладонью рядом с мордой кобылы. Та вдруг застыла, сделала пару шагов словно одеревеневшими ногами, остановилась у стены дома.
– Как мы их! – воскликнул низушек, очевидно, имея в виду рыцарей.
– Мы? – с сомнением переспросила Канарейка, отряхивая юбку.
– Ну да, а ты что думала? – усмехнулся Геральт. – Будет непобедимое трио. Ты нападаешь сзади из тени, я – сбоку с мечом и знаками, а он – в лоб и, желательно, в доме.
Низушек явно обиделся, поджал губы, ядовито спросил:
– Чего вы ночью тут валандаетесь?
– Мы пришли за вытяжкой из кровавника, – серьёзно ответил ведьмак.
Канарейка сзади прыснула, прикрыла рот ладонью.
Её серьёзно подмывало прямо сейчас заржать в голос – настолько это выглядело комично и отвечало всем её представлениям о хреновых шпионах.
Травник вдруг тоже посерьёзнел, кивнул и важно протянул:
– Идите за мной.
Он вошёл в дом, Геральт последовал за ним, Канарейка наспех завязала узел на поводьях и юркнула в хижину травника, пока какой-нибудь очередной рыцарь не решил её убить.
Травник откинул дверцу подвала, указал рукой на хлипкую лестницу и, сделав вид, будто ничего не произошло и ни в каком заговоре он не замешан, зашагал восвояси.
Геральт спустился первым. Канарейка не знала, чего ожидать, поэтому надела капюшон и развязала узел на подоле юбки.
Квинто уже порядком надоело коротать время за выцарапыванием своего имени на бочке, на которой он сидел. Хмурый и строгий Незнакомец, не вызывающий у взломщика решительно никакого доверия, всё пялился в свои карты и чертежи, время от времени хмыкал и проводил рукой по волосам.
Если бы не куш, который он мог сорвать с этого дела, Квинто давно бы уже здесь не было. Квинто действительно не было никакого дела ни до этого Незнакомца, ни даже до ведьмака, с чего-то повадившегося чистить чужие сокровищницы.
