– Слушай, ведьмак – мужик крепкий. А мы с тобой – хрупкие дамы. – Канарейка скрестила руки на груди. Шани с вызовом смотрела на спасительницу.
– Ладно, как знаешь, – махнула рукой эльфка и полезла по лестнице вверх. – Только я не буду вылавливать тебя из Понтара!
Канарейка вылезла из люка на портовых задворках. Начинало вечереть, тёплый розовый свет солнца падал на грязную брусчатку и фасады домов. Эльфка завернула за ближайший угол и прислонилась к стене. Она достала из мешка горсть сушёных фруктов и стала ждать.
Ждать долго не пришлось. Шани появилась из этого же люка минут через десять, вся вымазанная в тине и слизи, но целая. Почувствовав, что свой долг она выполнила, Канарейка коротко улыбнулась и направилась к ближайшей корчме.
Вечерняя публика для барда – самая благодарная. Вечером корчмы наводняют плотники, докеры и стражники в увольнении. Такое ощущение, будто все они ставят перед собой цель напиться как можно скорее и как можно качественнее. Такой публике уже почти всё равно, что у певицы уши немного острее, чем положено, а на поясе висят два кинжала. Такая публика никогда не замечает, что сидя с ними за одним столом какой-то старый нильфгаардский аристократ заказывает Канарейке своего соперника на чёрном рынке.
– Я не могу вам ничем помочь, – сказала эльфка. Она надела маску святой наивности, пытаясь отвадить мужчину в чёрном расшитом золотом костюме. Имени его она с первого раза не запомнила.
– Сударыня, - аристократ попытался сдержаться и не скривиться, обращаясь так к простолюдинке. Получилось у него плохо. – Вы же – Канарейка?
– Да, милсдарь. Но вы что-то путаете. Я – певица.
Для пущей убедительности Канарейка провела по струнам лютни.
– Пою.
Нильфгаардец прищурился, внимательно посмотрел на Канарейку, задержав взгляд на её груди дольше необходимого. Аристократ наклонился к эльфке, резко пахнуло шалфеем и спиртом.
– Я плачу тысячу флоренов, – произнёс нильфгаардец тихо, на грани слышимости. – Тысячу флоренов за смерть затраханного наркомана, которого охраняют ещё трое таких же наркоманов.
Канарейка криво улыбнулась и повторила:
– Я не помогу вам ничем.
Эльфка попыталась встать со скамьи, но аристократ резко схватил её за запястье. Пьяный кмет, сидевший за соседним столом, поднял вопросительный взгляд маслянистых глаз на эльфку и нильфгаардца. Подозрения в пьяной голове долго не держались, поэтому отчего-то решив, что эти двое – ссорящаяся супружеская чета, кмет отвлёкся на свою кружку.
– Мне говорили, Канарейка от работы не отказывается, – прошипел аристократ.
Свободной рукой эльфка выхватила из бокового кармашка нож и приставила его к горлу нильфгаардца, закрывая лезвие от любопытных глаз пальцами. Маска наивности слетела с её лица, оставляя место звериному азарту.
Аристократ тут же отпустил её руку. Канарейка подмигнула ему, встала из-за стола, прихватив лютню, отошла к дальней стене и запела:
Доли бродяжьей мне ли не знать –
Горный ручей да краюшка луны;
Может, в пути суждено мне пропасть,
Только твоей в том нету вины.
Песни мои станут петь у огня
В пыльных харчевнях дальней земли,
И прокричат по весне про меня
Дикие гуси – братья мои. *
Кметы, докеры, солдаты и сапожники не сводили глаз с поющей эльфки, довольно улыбались и пытались отстукивать ритм кружками о столы, но у них не получалось. Взбешённый нильфгаардский аристократ, Сэимус аэп Тальесин, вышел из корчмы, готовый поклясться на собственной крови, что эта проклятая Канарейка ещё будет ползать у него в ногах. Он хлопнул дверью корчмы и чуть не столкнулся с кем-то.
– Добрый вечер, - улыбнулся ему лысый купец в выцветшем жёлтом камзоле. Его улыбка была приветливой, а глаза чёрными, как ночь.
Нильфгаардец остановился, вся его злость вдруг будто растворилась.
– Добрый, – растерянно ответил он, ещё не зная, с кем столкнулся.
А Геральт проснулся в трюме корабля, выругался похлеще краснолюдского сапожника – кто-то стянул с него дарёный гамбезон.
Комментарий к III. Каналы
*Строфы из песни «Бродяга» группы «Мельница»
Тут какой-то стихийный нильфгаардец и опять Геральт со своим дурным доспехом. А ещё “Мельница”. Потому что мельница крутая.
А ещё торжественно клянусь, что скоро повествование будет меньше прыгать и станет менее клиповым.
========== IV. Исполнители ==========
Хобби у него такое –
попадать куда не следует.
Дийскстра
Гюнтер О’Дим назначил встречу на распутье рядом с деревней Янтра. Почему встреча должна была состояться именно в полночь, Канарейка не понимала, но спросить у клочка пергамента, найденного ею в корчме под собственной кружкой горячего мёда, возможности не представилось.
Эльфке было не по себе. Если Гюнтер попросил, нет, назначил встречу, так будет правильнее при упоминании купца, значит, ему что-то нужно. Когда Гюнтеру О’Диму что-то нужно, стоит молчать и выполнять. Канарейка усвоила этот урок за несколько месяцев знакомства с ним, и теперь сидела на небольшом вытоптанном в поле подсолнечников пятачке на краю деревни Янтра.
