– Не знаю, милсдарня, она раньше такого не вытворяла никогда! – воскликнул высокий «кабан» с квадратной челюстью и засаленной косичкой на затылке.
– Ёбнулась что ли? – спросил растерянно второй «кабан», почесал шею.
– Дайте ей нормальную лошадь.
Все три «кабана» как-то инстинктивно выпрямились при звуке этого голоса.
Ольгерд фон Эверек стоял в дверях, положив руку на эфес карабелы. Его спина была прямой, как у каменных статуй, стоявших в саду, всем своим видом он словно пытался убедить окружающих и себя в том, что его ничто не мучает, что ему не страшно, а происходящее вокруг совершенно его не трогает. Но его зелёные глаза будто оттаяли, а плечи то и дело норовили устало опуститься.
Ломонд услужливо вывел уже знакомого эльфке жеребца, на котором она ездила на свадьбу в Броновицы. Канарейка запрыгнула на него, конь фыркнул, лениво отмахиваясь хвостом от назойливых мух.
Эльфка развернула жеребца к калитке, обернулась словно невзначай. Атаман всё так же стоял на пороге, молчал и смотрел прямо, куда-то мимо неё.
Канарейка выдохнула, ударила коня пятками по бокам. Впереди был долгий путь.
Корчму, находившуюся в семи милях от фамильного имения фон Эвереков, нельзя было найти ни на одной карте. Это было связано не с потусторонними силами и мистикой, а скорее с бесконечными тёрками здешнего хозяина с местным управленцем, уже который год настаивающим, что земля под корчму была занята незаконно и принадлежит ему. Поскольку бумаг, которые могли бы подтвердить его правоту, не было, этот спор затянулся на пару десятилетий. Кажется, обе стороны успели уже даже привыкнуть к этому и даже распробовать состояние вечной вражды: то один другому сарай подожжёт, то второй откажется кормить его людей. Впрочем, несмотря на все злоключения хозяина, «Золотой дракон» так и стоял на месте, принимая путников и насыщая местных жителей.
Канарейка растерянно оглядела корчму. Всё здесь было как везде – царапанные столы, дымная вонь и три с половиной пьяницы, ведущие невнятные разговоры с корчмарём, имевшим пунцовое лицо пропойцы и огромный уродливый нос. Эльфка видела множество таких забегаловок, они все уже давно смешались в её голове в одну противную зловонную картинку. И единственного, что её здесь интересовало, нигде не было.
Канарейка подошла к стойке корчмаря, села на высокий стул. Тот угрожающе скрипнул и заметно накренился. Корчмарь отвлёкся от разговора с пьяным кметом, перевёл взгляд на эльфку, поморщился.
– Где ведьмак? – спросила Канарейка.
– Я жо тебе говорил, одно страховидло другое приведёт, – авторитетно заявил кмет с редкими рыжими усиками. – А потом наберётся целая корчма уродов, и будешь ты только их кормить.
– Уткнись, Малек. Ты чтоль хочешь энту бестию свалить? Ты смотри, я бы тебе заплатил.
– Не, с уродами разбираться – дело уродов.
– Бестия? – вклинилась в разговор эльфка. – Вы дали ведьмаку заказ?
– Да, тут повадилось какое-то чудище на мои повозки с харчами и спиртом нападать…
– И брата моего, сука, загрызла! – крикнул дед, сидевший за столом в углу.
– И вот видели его только со спины. Громадное, воет жутко, убивает когтями как сабли острыми, а потом печёнку сжирает.
Канарейка подпёрла голову рукой. В монстрах она не разбиралась от слова совсем, могла только отличить гнильца от утопца. Но только ей всё никак было не запомнить, с кем ещё можно подраться, а от кого из них сразу стоит бежать.
– И когда ведьмак ушёл?
– Третьего дня как нет…
– Да сдох твой седой, сдох! – воскликнул кмет.
Корчмарь почесал переносицу, оценивающе посмотрел на эльфку.
– А ты что, может, ты бестию зарежешь?
Канарейка дёрнула за тесёмку, на которой висела лютня, инструмент оказался у неё в руках.
– Я не боец, – невинно улыбнулась она. – Просто бард.
Когда Геральт принимал заказ, ему про этого монстра не сказали только, что он плюётся огнём. Всех прочих достоинств со слов корчмаря и его усатого дружка у бестии было навалом.
Ведьмак готовился встретить как минимум беса, но вместо этого нашёл в зарослях свежую просторную землянку и её хозяина, к сожалению, уже знакомого.
– Они сами проложили дорогу через мой дом, ведьмак. А я, получается, крайний? Пусть харчами делятся тогда, я тоже жрать хочу.
Этот разговор повторялся уже пару дюжин раз и каждый – заходил в тупик, когда Геральт предъявлял главный аргумент.
– Ну а мужика-то ты зачем убил?
Жирный сильван, расплывшийся на бревне напротив ведьмака, поджал губы.
– Они должны бояться Всебога.
– Ну а теперь, Всебог, мне тебя заказали. Что будем с этим делать?
Сильван замолчал. Будь это кто другой, даже другой ведьмак, а не этот седой – он бы давно уже стукнул его хорошенько и выбросил на ближайшее болото. Но этого, с медальоном волка на шее, он уже встречал зиму назад. И тогда ведьмак оставил его в живых, кажется, только потому что куда-то жутко спешил. Он был сильный, зараза.
– Отпустил бы ты меня, – трусливо выдавило «страховидло».
– Один раз я тебя уже отпустил, – строго, как будто ребёнку, сказал Геральт. – Но тогда ты никого не убивал.
