Игра кавалеров полностью

Что же до мельницы, то сама по себе она не может совершить ничего противозаконного, если не привести оную в движение, а это значит, что особа, пустившая ее в ход, несет ответственность.

В последующие недели Маргарет Эрскин чувствовала себя смертельно усталой. Поездка Стюарта в Ирландию и обратно займет не менее месяца, даже если ему удастся сразу же выполнить поручение. Ждать целый месяц и наблюдать, как Тади Бой возвращается к своим безрассудным выходкам. Месяц следить за Дженни, восхитительной Дженни, которая невозмутимо начала создавать свой двор, ослепляя пылких поклонников и привлекая искателей благодеяний. Королевский отпрыск, сводный брат или сестра Маргарет, должен был появиться на свет менее, чем через четыре месяца, и Маргарет знала, как на то реагируют женщины из окружения короля. Сама Дженни не обращала на них никакого внимания. Она никогда не требовала к себе почтения — она полагала, что раз новость стала общественным достоянием, то почтение явится само собой.

В глубине души Маргарет молча молилась, чтобы все-таки нашлась узда на Лаймонда, и менее, чем через месяц ее мольба была услышана. Раньше, чем кто-либо мог предполагать, Ричард Кроуфорд, третий барон Калтер, в ответ на приглашение прибыл в Блуа в сопровождении своей маленькой, но пышной свиты.

В тот же день рано утром Джон Стюарт д'Обиньи также вернулся ко двору из своего замка Ла-Веррери и здесь впервые услыхал новости, слегка удивившие его. Прихватив с собой Джорджа Дугласа, он отыскал Тади, чтобы разузнать у него, почему уехал О'Лайам-Роу.

Оллав был на террасе с небольшой, но жизнерадостной компанией, занятой метанием колец в цель. Сэр Джордж, окинув его внимательным взглядом, отметил слезящиеся глаза, опухшее лицо, неряшливый вид. По всему было видно, что молодой человек тяжело болел и еще не вполне поправился.

Однако Тади Бой отвечал его милости непринужденно и бодро.

— Ведь вы же не склонны верить всему тому, что Говорят? Он получил неожиданное известие из дома, и пришлось срочно выехать. Во всяком случае, он сам так сказал.

— Я знаю, — поспешно ответил лорд д'Обиньи, — но…

— Вы истинный знаток человеческой природы, — весело заметил Тади. — Ну, конечно, он не получал никакого послания. Филим О'Лайам-Роу попросту ощутил себя больным, бессильным и ни на что не годным. Дама сердца расстроила все его планы, и он больше ни о чем не мог думать — только о доме. Одна Уна О'Дуайер удерживала его во Франции: несомненно, об этом знает целый свет.

— И целый свет знает конечно же, — вежливо вставил Джордж Дуглас, — о знаменитой серенаде, которую его оллав устроил в прошлом месяце.

Успокоенный, д'Обиньи не обратил внимания на эти слова.

— Я рад. Я опасался, Баллах, что Стюарт здесь приложил руку. Видите ли, Робин неплохой человек, но неуравновешенный, слегка сумасбродный. Вы полюбились ему. Наверное, вы слышали, что недавно он грозился уехать в Ирландию и вас взять с собой. Затем он перешел в другую крайность: в последний раз, когда я видел его, он посылал всех ирландцев к черту. Да, сумасброд и есть сумасброд. Так что, надеюсь, не было сказано ничего такого…

Темное лицо Тади Боя расплылось в улыбке.

— Славный у вас лучник, что правда, то правда, хотя чуточку надоедливый. Нет его вины в том, что О'Лайам-Роу уехал. Совсем наоборот. Это О'Лайам-Роу заявил ему без обиняков, будто я не намерен ехать с ним в Ирландию. Это действительно так, но сам я постарался бы подсластить пилюлю. От слов же принца Робин вскипел. Я видел Робина перед отъездом. Сомневаюсь, милорд, что вы когда-нибудь снова встретите этого славного парня.

Лорд д'Обиньи не проявил никаких признаков огорчения. Он мягко осведомился:

— А как вы, Баллах? Надеюсь, останетесь?

— До тех пор, пока этого хочет король.

— Тогда вы непременно должны снова приехать в Ла-Веррери. Мои друзья горят желанием услышать вашу замечательную игру. — Искусство было страстью лорда д'Обиньи. — Значит, вы остаетесь в Блуа?

Вскорости часть двора должна была отправиться вверх по реке.

— Так говорят. Я поеду туда, куда меня повезут.

Нежная, как шелк, рука д'Энгиена внезапно обхватила его плечи. Жан де Бурбон, мимоходом улыбнувшись окружающим, заметил:

— Ты задерживаешь всю игру, мой милый. Ты хорошо себя чувствуешь?

Сэр Джордж улыбнулся столь обворожительно, что Фрэнсис Кроуфорд едва не улыбнулся в ответ. Сэр Джордж сказал:

— После того как он вызвал на поединок этого корнуэльца, ему следует чувствовать себя хорошо.