Порыв штормового ветра ударил маасари неожиданно, заставив выпустить из рук оружие. Сверкнув, он упал куда-то в кусты. За порывом ветра последовали ледяные осколки. Огромные и острые, они понеслись вперёд. Маасари запаниковал. Не ожидая ответной атаки, он пытался уйти, но скорости его крылышек явно не хватило. Один за другим острые куски льда ударялись о вспыхивающую защитную преграду игрока. Не выдержав ударов, она исчезла. Осколки полоснули по крылу мотылька, проделав в нём широкий разрез.
Стараясь не упускать инициативу, я нанёс новый удар. Стая железных воробьёв! С механическим жужжанием глупые создания понеслись к мотыльку. Я не слишком надеялся на успех атаки, но нужно было отвлечь его внимание, прежде чем я смогу нанести решающий удар. Мотылёк тем временем успел выпить зелье лечения. Заметив летящих к нему маленьких железных созданий, он нацелил на них жезл. Взмах Активатора — и перед стаей железных птичек возникло чёрное облачко, в которое с размаху и влетели глупые создания, чтобы через миг с глухим стуком упасть на землю.
Но главное было сделано: пока он лечился и отбивался от моих воробьёв, я успел призвать птицелова. Непонятное создание больше всего было похоже на грустного карлика чуть больше метра высотой, покрытого тёмно-серой шерстью. В мускулистых руках карлик сжимал короткое копьё и небольшую сетку с вплетёнными в неё камнями. Взглянув на маасари, он бесшумно исчез в кустарнике, устремившись к жертве.
Разделавшись с воробьями, мотылёк нанёс ответный удар. Звуковая волна, ударившая из его жезла, сбила меня с ног и опрокинула на спину. Я пытался зажать ладонями уши, чтобы хоть немного ослабить сводящий с ума звук. Кажется, я сам орал, пытаясь перекричать поток звука, терзавший мой мозг. В тот миг я мечтал скорее оглохнуть. А потом всё внезапно стихло.
Уставившись на свои руки, я увидел, что они в крови. Кажется, у меня лопнули барабанные перепонки. Неуклюже встав на колени, я взглянул на небо, и ослепительная вспышка белого пламени заполнила его, а потом навалилась темнота. Сияние мёртвого солнца — кажется, это было оно. Теперь я ещё и ослеп. Я попытался бежать, обо что-то споткнулся, встал, снова побежал, а потом стало очень холодно. Настолько холодно, что я уже не мог шевелиться. Даже думать было больно.
Когда ко мне вернулось зрение, мотылёк парил в паре шагов от меня. Кажется, он что-то говорил, но я всё равно ни хрена не слышал. Вот, кажется, и всё. Это конец. Как-то внезапно навалилась усталость и желание быстрее с этим покончить. Я устал куда-то бежать, строить планы; даже и не пожил толком, а уже помирать пора. Жаль мальчишку: без меня он в Игре долго не протянет. Да и других я, получается, подвёл. Старика ю-мари и весь его народ вместе с ним. Некому будет передать весть о них. Да и радужный камень сэкхеев вряд ли вновь вернётся в их несчастный мир… Было немного обидно, что я гибну так глупо. Окажись я в этом месте с Книгой, полной боевых карт, и бой сложился бы по-другому.
Мотылёк, видимо заметив, что я всё равно его не слышу, поводил немного жезлом передо мной. Боль в ушах исчезла. И не жалко ему лечение тратить!
— Ты хорошо сражался для бескрылого.
— Ты тоже дрался достойно, маасари. Для меня было честью сражаться с тобой. Если пришла пора уходить, скулить и молить о пощаде я не буду. Не хочу поганить трусостью последние минуты жизни.
— Твоя кровь даст мне новые силы! — пропищал мотылёк. Из его ротового отверстия выдвинулся хоботок.
И тут до меня дошло. Твою мать, да эта тварь меня живьём жрать собралась! Что было сил я задёргался, пытаясь сбросить сковавшие меня ледяные объятия. А тварь, неторопливо размахивая крыльями, нацелила белёсый хоботок мне в лицо. Глядя, как он приближается, я заорал от страха.
Я не сразу понял, что потом произошло. Сильный толчок бросил мотылька на меня. Подавшись вперёд, он упал мне под ноги и судорожно забил крыльями по земле. Я посмотрел на него и увидел торчащее из спины древко копья. Из раны толчками била густая жёлтая кровь. Маасари неуклюже ворочал крылышками, а к нему не спеша ковылял птицелов. Склонившись над умирающим игроком, он одним быстрым движением свернул ему шею, а потом, присев на корточки, наблюдал, как гаснут, теряя окраску, его крылья.
Действие замораживающего заклинания окончилось как-то неожиданно, и я, обессиленный, упал на землю рядом с птицеловом. Ни мыслей, ни слов — ничего не было. Просто пустота. Полное опустошение. Ещё миг назад я думал, что я умру, а теперь я жив и смотрю на своего дохлого врага. Невероятно!
Сильно захотелось курить. Порывшись в сумке, я нашёл две сигары и с трудом, трясущимися руками, зажёг одну, а вторую, непонятно зачем, протянул птицелову, который, не раздумывая, засунул её в рот и принялся жевать. Я курил, он жевал, мотылёк остывал, а листья и трава вокруг тихо шелестели. Я не знаю, сколько мы так сидели: может быть, миг, а может быть — вечность.
— Спасибо, — зачем-то сказал я птицелову. Карты не говорят и не думают. Они — лишь инструменты в руках игроков; так нас учили в Школе испытаний.
