И вот теперь его ожидание подходило к концу. Он слышал бой, бушующий на улицах города, чувствовал смерти сотен людей, гибнущих под ударами слуг Хаоса, и он понимал, что то, чего он боялся, произошло: тьма прислала своего посланника, чтобы сокрушить последний затвор, стоящий на её пути. А он, бессильный что-либо изменить, по-прежнему парил рядом со скрижалью. Ну почему творец его не наделил силой, способной противостоять злу? Почему он запретил вмешиваться в происходящее, оставив его лишь бессильно созерцать, как гибнет мир, который он сам когда-то создал?
А за стенами храма бой нарастал. Он чувствовал приближение того, кто пришёл за тем, что скрывали стены этого храма, а монахи и служители торопились спасти. Одни закрывали ворота, чтобы задержать атакующих, а избранные через тайный проход должны были вынести скрижаль в безопасное место. Измена, невидимая для других, но не для того, кто может читать в человеческих душах; жажда бессмертия и власти; сладкая ложь, опутавшая душу одного из них; кинжал вонзается в спины товарищей, готовящихся спасти реликвию.
Он видел всё, бессильный что-либо изменить. А вот и тот, кто пришёл, чтобы сокрушить наследие творца. Наг. Игрок-хаосит осторожно вползает под своды храма. Клинки в его руках источают смерть, а боль, которую они несут, способна задеть даже бога. Именно они способны сокрушить то, что простыми руками не сломать.
И когда он увидел вскинутое для удара оружие, крик вырвался из глубины его души, пересиливая запрет на вмешательство:
- Не смей!!!
Крик его был настолько пронзительно силён, что наг испуганно отпрянул, опустив клинки. Но оглянувшись, он увидел не грозного архангела или повелителя небесных легионов, а всего лишь вестника, гонца, способного лишь на то, чтобы сообщать жалким смертным волю их бога; ни властью, ни силой он не обладал, и всё же осмелился противостоять злу. Улыбка исказила лицо нага.
- Передай своему божку: пусть начинает создание нового мира. А этому пришёл конец!
И вестник ответил. Пусть он всего лишь гонец, пусть он не способен сражаться, но он - создание света. Пусть всего лишь искра, но зажёг её бог. Даже самый маленький огонёк способен осветить и разогнать целое море тьмы; и этот дар у него никто не мог отнять.
И он засветил, засиял, как никогда в жизни, вкладывая всего себя в этот огонь, в это горение. Пусть на краткий миг, но он заполыхал, подобно сверхновой звезде, в момент гибели освещающей Вселенную до самого края. И в тот миг он почувствовал, что он не один. Далёкие собратья, вестники света, тысячи огоньков, купающихся в сиянии звёзд были с ним, посылая свой свет ему навстречу.
И он рос, становясь всё шире и шире, устремляясь во все стороны, сливаясь с той энергией, что наполняла собор. И вся сила, накопленная в древнем храме, полыхнула. Вновь наполнились мощью слова молитв, выбитые на стенах храма, грозно засияли статуи небесных стражей, стоящие в нишах стен, и священный символ Первоотца, небесный круг, вспыхнул белоснежным светом в витражных окнах храма.
Посреди зала раздался вопль нестерпимой боли. Под напором света лопнула золотая сфера, защищавшая тело нага. Игрок закрыл глаза рукой, которая полыхала огнём, и вскинул жезл, чтобы через миг исчезнуть. Но маленький вестник этого уже не увидел. Он исчез, исчерпав себя до конца, и не увидел, как вслед за хозяином исчезли один за другим его слуги, как костяные солдаты сгорали под лучами дневного солнца, как разбуженные ото сна мертвецы рассыпались в прах, которым они и были.
Всего этого он не увидел, но в последний, самый ослепительный миг своей жизни, он знал, что дал пусть крохотный, но шанс этому миру.
Танаша
Танаша занималась своим любимым делом: грабила ювелирную лавку. Возле ног поскуливал хозяин, даже глаза боясь поднять на налётчицу, а лучшая убийца Шепчущего сноровисто выгребала содержимое сейфа, в котором хранил своё добро несчастный ювелир. Намётанный глаз выхватывал из кучи драгоценностей наиболее интересные вещи. Вот этот комплект хорош: серьги вместе с колье будут изумительно сочетаться с тем тёмно-бордовым платьем с глубоким вырезом; а это кольцо прекрасно подойдёт к её любимому бальному платью...
"Так, здесь я, видимо, уже закончила". Оглядев пустое нутро металлического ящика и весело похлопав хозяина разорённой лавки по голове, Танаша танцующей походкой направилась на выход. Это была уже третья лавка, которую она обчистила за сегодняшний день; а сколько впереди ещё интересного и ценного. Она улыбнулось хищной улыбкой, оглядывая город и думая, куда направиться дальше. В кои-то веки есть нормальная цель: большой город, битком набитый множеством прекраснейших вещей, а не какой-нибудь муравейник с ползающими или прыгающими тварями, как в прошлый раз. Брр! Аж противно вспоминать всех этих тварей! Она с детства не любила всяких пауков и тараканов. А до этого Хозяин с големами воевал на каком-то осколке; ей тогда только чудом голову не проломили; там ни украсть, ни посмотреть даже не было на что. Так что для неё сегодня был почти что праздник.
