Шепчущий не спеша потягивал тёплое молоко с добавленным в него тростниковым мёдом: его любимое лакомство, которое, несмотря на простоту, никогда ему не надоедало и не приедалось. Ещё одно глупое напоминание о тех временах, когда он не был игроком. Он снова и снова обдумывал сделку, возвращаясь к разговору с Владыкой боли; слабых мест он в ней не нашёл. Довольно улыбнувшись, наг сам себя похвалил: он всё учел и ничего не забыл. Пора действовать.
- Карос, тебя призываю!
Железный генерал Карос. Когда-то он был легендой. Хотя почему был - он и есть легенда. Родившись в маленькой деревушке, он всё своё детство пас коз, помогая деду, и если бы не война, то кто знает, может быть, мир о нём никогда бы и не услышал. Мудрые араланти, храбрые азалуни, вместе с повелителями глубин хелатами, решили положить конец юной человеческой расе. Слишком быстро те плодились, и слишком недолго жили, чтобы по-настоящему ценить жизнь. Они, как саранча, возникшая на теле мира, пожирали всё на своем пути. И пока их не стало слишком много, их надо было остановить.
На людей, едва начавших постигать обработку металлов, напали объединённые армии трёх народов. Карос тогда начал свою первую войну: простой молодой ополченец, выдернутый из своей деревеньки рекрутским набором. Пара недель тренировок - и в бой, на защиту родины, короля и рода людского. Так было вначале. Он выжил в своём первом бою, когда погибло больше половины воинов, сумел уцелеть во втором. Его заметили за храбрость и удачливость, сделали десятником. Он медленно рос, как дуб, вцепившийся корнями в землю. Но как медленно и неуклонно растёт дерево, так же уверенно рос Карос.
Он прошёл все ступени: от солдата до сотника, командовавшего отрядом. За оборону Хольмской крепости его произвели в рыцари. Там небольшой гарнизон два месяца держался против пятитысячной армии ящеров. Казалось бы, невелик подвиг, если не знать, что ящеры быстрее и сильнее людей, и чтобы убить одного, нужна пара десятков человек, да и то половина при этом погибнет. Как смог сделать это Карос, не смог понять никто, но когда армия во главе с королём подошла к руинам крепости, во дворе, заваленном трупами людей и ящеров, их встретил Карос с парой десятков израненных солдат. За этот подвиг он получил титул и стал офицером.
В те времена воины шли непрерывно. Человечество упорно боролось за своё существование, и люди, которые могли добывать победы, быстро шли вверх. Пятьдесят шесть лет непрерывных войн, четырнадцать кампаний, десятки больших и малых сражений. Свою последнюю битву Карос провёл на берегу Седого моря, где добивали остатки нечеловеческих рас. Враги его именем пугали детей, солдаты им восхищались и готовы были за ним следовать хоть в рай, хоть в ад, зная, что он их везде приведёт к победе...
А теперь великий генерал - слуга, безукоризненно выполняющий приказы Шепчущего. Никто не знает, как он стал слугой; главное, что он выполняет волю своего господина.
Карос возник сразу, едва наг произнёс его имя. Высокая фигура, волевое лицо, и глаза, видевшие слишком много смертей. Он был одет в тяжёлый железный доспех, покрытый следами ржавчины и крови, на котором виднелись вмятины от ударов вражеских мечей. Этот доспех ему когда-то подарил король, посвящая в рыцари молодого воина. С тех пор Карос с ним не расставался.
Наг, тем временем, называл новые имена: Танаша, Саравати, Саяр. Комната его дома наполнялась людьми, но не только. Посреди комнаты возник скелет, едва обтянутый кожей, на котором виднелись обрывки одежды. Красивая женщина с короткой причёской тёмных волос, кивнув Каросу, как старому знакомому, танцующей походкой направилась к столу, стоявшему в центре комнаты. Появлялись всё новые слуги. Кто-то из них сразу подходил к столу, занимая привычное место, кто-то разговаривал с другими. Лич, безразличный ко всему, висел посреди комнаты, ожидая, когда ему скажут, для чего его призвали. В руках он сжимал посох, по которому время от времени пробегали искры. Лич внимательно прислушивался к разговорам, а внутри глазниц черепа разгорался огонь тёмно-синего цвета. Лич предвкушал схватку. Хозяин понапрасну не будет призывать всех офицеров Мёртвого легиона, а значит, предстоит большое побоище.
Наконец, посреди комнаты возникла последняя из тех, кого наг захотел призвать: баньши. Она, как и лич, возникла посреди комнаты, паря над полом. Небольшое облако чёрного дыма окутывало её, подобно одежде, скрывая лицо. Если бы не тёмный туман, её можно было бы принять за девушку, молодую и красивую, с длинными русыми волосами, стройной фигурой, небольшой грудью и длинными ногами, которым позавидовали бы немало красоток. Но этот обман сразу пропадал, стоило ей заглянуть в глаза: пустые, водянисто-серые, они не выражали никаких эмоций. Казалось, хозяйку этих глаз удивить чем-либо невозможно. Мудрецы говорят, что глаза - это зеркало души, и если им верить, то в этой душе не было ничего, кроме необъятной боли и бескрайней тоски. Когда-то эти глаза были совсем другими: зелёными, с искорками смеха, прятавшимися в глубине.
