Столы и стулья, вповалку сложенные друг на друга. Разрешение на въезд уже проверили; всё вроде в порядке. Но что-то не давало ему сказать "Проезжайте". Он вглядывался внутрь, и вот в глубине он разглядел спрятавшегося человека, за случайно приоткрывшейся створкой шкафа. Он буквально кожей чувствовал тьму, окружавшую его. Почему же этого не чувствуют другие братья по караулу?
Он хотел крикнуть, поднять тревогу, когда тот, кто прятался внутри, подняв голову, взглянул ему в глаза. Это не были глаза человека: ярко-жёлтые, с вертикальными зрачками, глаза заглянули ему в душу. Он почувствовал приказ, исходивший из них: "Молчи! Молчи! Не говори ни слова, и останешься жив!"
Он пытался кричать, но удалось издать лишь хрип. Он упал на колени.
"- Господи, да помоги же мне! Нельзя пускать это в город!!!"
Он изо всех сил ударил себя по голове, изгоняя из неё слова чужих приказов. Отчаяние и боль позволили ему с трудом прохрипеть стражам, подбежавшим к нему: "Тревога!" - и указать дрожащей рукой на фургон. Ещё ничего не понимающие монахи с удивлением смотрели то на фургон, то на брата Малхальма, корчившегося в пыли, когда из фургона вынырнуло тело человека. Упав на землю, он стремительно перекатился и вскочил на ноги. Дымка окружила его, и вдруг на месте субтильного человечка оказался огромный человекозмей с двумя клинками в руках. Не давая опомниться разинувшим от удивления рты стражам, он буквально перетёк к ним, после чего стремительно замелькали клинки. Удары наносились с нечеловеческой скоростью: быстрые, экономные движения располосовывали замерших людей. Ещё только первый крик разбил тишину вокруг, ещё только люди в панике попытались бежать, а стражники уже падали на пыльную мостовую, так и не успев понять, что происходит.
Брат Малхальм умер последним, и единственным из тех, кто попытался драться. Его вскинутая рука вместе с кругом спасения, зажатым в ней, упала рядом с телом. Обратным взмахом тёмно-багровые клинки полосонули по груди, обрывая его жизнь.
Закончив со стражами, наг воткнул один из клинков в мостовую, выхватил из воздуха жезл и отдал короткую команду:
- Легион мёртвых, приди на мой зов!
Вслед за командой, один за другим стали возникать откликнувшиеся. Сначала Карос, командующий; вслед за ним все остальные: Саяр, Лаэта, Саравати, Танаша; они уже в свою очередь призвали подчинённых им воинов. На широкой дороге внезапно стало тесно: стройными рядами возникали костяные воины, сжимавшие короткие мечи; вслед за ними появились туманные всадники; радостно ухая, возникли мардукаи; и последними воплотились рыцари-стражи, удерживающие носилки, на которых покоился алтарь.
- Карос, у нас небольшие изменения. Кое-кто глазастый увидел больше, чем надо. Переходим к запасному плану. Я пойду вперёд, затеряюсь в толпе и незаметно проникну в собор. Ты вместе с остальными двинешься за мной. Побольше жертв и разрушений, Карос: город в твоём распоряжении. Не подведи меня.
Старый генерал, услышав команду, склонил голову.
- Всё будет сделано, господин.
- Тогда приступай!
Марево охватило фигуру нага, и он исчез, а возникший вместо него человек стремительно побежал вперёд, стараясь слиться с толпой людей, бежавших в панике. Выждав немного, Карос дал команду, и костяные воины бросились в атаку. Саяр вскинул посох, навершие которого сверкало светом рождающегося заклинания; Лаэта вместе с другими баньши подняла руки и затянула пронзительным голосом песню смерти, от которой несло тленом и пылью древних могил.
Атака на город началась.
Бойня продолжала набирать обороты. Чуть впереди костяные воины вырезали всё живое, призрачные всадники, рассеявшись по улицам города, атаковали смертных, сея ужас и панику, чтобы защитники не смогли организоваться и понять основную цель удара. Саравати это казалось лишним. Мечущиеся толпы горожан да жалкие кучки стражников не были опасными врагами, но для Кароса мелочей не существовало. Детально разработанный им план учитывал всё, вплоть до таких мелочей, как отвлекающие удары.
Теперь он неспешно двигался вперёд вместе с основным ядром армии. Чёрный куб алтаря несли закованные в металл четверо скелетов-рыцарей. Крепко сжимая рукояти алтаря, каждый из них нёс в свободной руке огромный щит из чёрной бронзы, покрытый значками рун. Рядом парили, не касаясь земли, вместе со своими отрядами, Саяр и Лаэта. Жадно черпая из алтаря силу, они преобразовывали её в энергию для своих заклятий.
Новая вспышка. Три лича вместе с Саяром вскинули посохи, и поток солнечного света погас, ударившись о щит праха, воздвигнутый мёртвыми магами. Лаэтта вместе с жрицами закружилась вокруг алтаря, заунывными голосами вознося молитву тёмным богам. Багровое пламя окатило инквизиторов, сражавшихся в главной резиденции Хранителей веры. С ними вышла заминка: здание с налёта взять не удалось. Внутри оказалось немало монахов-заклинателей, но им долго не устоять: костяные воины уже ворвались внутрь, и вместе с ними Танаша, которая сейчас неистовствует, вырезая Хранителей веры.
- Хозяин, главное хранилище открыто. Мардукаи внутри.
