Невысокий старик в капитанской фуражке тревожно оглядывался по сторонам. Последние три дня их чуть не угробили, еще бы немного, и все оказались на морском дне. Но опаснее всего было в начале первых суток: шторм разошелся так, как в их местах никогда не бывало. Высокие, гороподобные волны, с длинными ломающимися гребнями, с легкостью перехлестывали через борт яхты, а временами, казалось, поднимались чуть ли не до кончиков мачт. Пена широкими плотными полосами срывалась с поверхности воды и уносилась ветром. Море поседело, став абсолютно белым. Их крохотное на фоне разбушевавшейся стихии суденышко болталось как щепка, несомая стихией, в принципе не обращавшей внимания на работу двигателей. Яхта то задирала в небо нос, то обрушивалась вниз всем жалобно трещащим корпусом, чудом не разлетавшимся на отдельные куски. И то, что они смогли выжить, вовсе не заслуга его мастерства, а промысел морских богов.
Теперь же, когда они наконец добрались до суши, моряк пытался понять, куда их занесло. Тридцать лет за штурвалом, он думал, что успел изучить всё, что находится в Бархатном море, все его десятки островов, от больших до малых. И все же сейчас был готов поклясться своей капитанской фуражкой, что никогда не был на этом. Незнакомые пальмы с широкими раскидистыми листьями, отливающие синевой кусты, усеянные мелкими красными ягодами, — таких растений он раньше вообще не видел. Это его пассажирам невдомек, что подобное не росло на побережье, но он это знал точно. А эта странная буря? Никакие прогнозы погоды о ней не предупреждали, как и приборы на корабле. Она просто внезапно наступила, словно море решило, что давненько не показывало людям свою силу. Теперь бы понять, куда их занесло. Станция связи не работала, навигационная система выдавала полную дичь, стрелка компаса вертелась по кругу, а секстант показывал совсем не ту высоту солнца, которая должна была быть. Даже древняя радиостанция все время молчала — в эфире стояла полная тишина. И это пугало. На ум шли старые морские легенды про корабли, попавшие во внезапный шторм, после которого их никто и никогда не находил…
— Ой, пап! Смотри, туземец!
Кристина, старшая дочь нанимателя, указала на выходящего из воды на берег загорелого светловолосого парня с хорошо сложенной фигурой, также с интересом смотревшего на них.
— Я — Мэтью Колахер, это моя семья, — толстяк обвел рукой стоящих за его спиной людей. — Мы попали в шторм и немного заблудились. Вы не могли бы сказать, где именно мы находимся? — громко и четко произнес он. — Вы понимаете меня?
Подойдя ближе, раздраженный мужчина почти крикнул свой последний вопрос в лицо невозмутимому парню, так как тот продолжал молча рассматривать их.
— Может, он назириец? — пролепетала Кристина и попыталась срочно вспомнить школьные уроки. — Как же там было… Ва дие фа ное…
— Назовите положение вашего мира в Радуге миров и общепринятое имя вашей цивилизации, — скучающе выдал юноша на их родном языке без малейшего акцента.
— Чего?..
Биржевой аналитик потрясенно уставился на дикаря, пытаясь осознать, что вообще такое ему сейчас сказали.
— Может, вы используете асгардскую систему координат? — почти с надеждой уточнил туземец. — На какой ветви Великого древа расположена ваша планета? Какой номер листа?
Глава семьи обескуражено застыл, не зная, что сказать.
— Ваша цивилизация освоила технологию звездных перелетов, вступила в контакты с какими-либо межзвездными сообществами? Орден Порядка, Техносы? Вы вообще вышли за пределы собственного мира?
Вопросы сыпались один за одним, и с каждым последующим задававший их парень скучнел, под конец полностью потеряв интерес к беседе. Прервавшись на полуслове, он махнул капитану в белоснежной фуражке.
— Ты — за мной, остальные оставайтесь здесь. Вглубь острова заходить запрещаю, но можете устроиться в тени деревьев.
После чего быстро пошел по тропинке, петляющей между пальм. Владелец яхты с сомнением глянул на Мэтью, не уверенный, стоит ли оставлять своих беспокойных пассажиров одних, и биржевой аналитик, скрывая свой страх, крикнул на него:
— Чего стоишь? Догоняй!
Парня с плавными, хищными движениями профессионального охотника шкипер догнал шагах в ста от берега, когда тот любезно остановился его подождать.
— Капитан Роджерс, — представился, приподняв фуражку за козырек.
— Рэн, — ответил ему юноша, в ожидании изучавший небольшую шишку, поднятую с земли. — Хозяин этого места. А теперь послушайте меня, капитан, и, прошу, максимально серьезно отнеситесь к моим словам.
Он отбросил шишку, и взгляд его пронзительных серых глаз был суров, но на их дне плескалось сочувствие, заставившее напрячься как бы не сильнее.
