– Я рассказал про хитрую программу, способную анализировать терабайты данных из социальных сетей. – Еще один снимок упал в коробку.
– Он поверил?
– Не знаю. – Я пожал плечами. – Этот человек обладает незаурядными интеллектуальными способностями, и вопрос веры там явно не стоял.
– Он не промах, это точно. – Виктор улыбнулся, и вокруг глаз натянулись паутинки морщин. – Его яд – что-то невероятное.
– Ты им восторгаешься? – поинтересовался я. – Этот яд чуть не убил меня!
Восхищение Виктора немного задело меня, хотя я и понимал, что он не стремился играть с моим самолюбием. Виктора, как и многих ему подобных, восхищал сам интеллект, пусть и преступный, но отрицать его гениальность было бессмысленно.
– Отчасти. – Он развел руками. – Нейротоксин и противоядие в виде парфюма – разве это не гениально?
Скажи! Кто еще додумался до такого, да что там додумался, Адам, кто смог синтезировать и применить подобное? У Октября талант, и это сложно отрицать.
– Ему бы в медицине работать, – проговорил я и замер, держа в руке снимок юноши с короткой спортивной прической, с завитком челки в виде гребня волны, как было модно в восьмидесятых.
Он смотрел с фотографии прямо на меня. Лицо худое, острый и умный не по годам взгляд и маленький кусочек пластыря над левой бровью. Я вспомнил шрам, отсекающий бровь в виде небольшого треугольника над левым глазом Октября и, вскочив со стула, бросил снимок на стол, будто он мог отравить или обжечь.
– Это он! – выкрикнул я, хотя криком это было назвать трудно. – Только здесь он молодой, совсем молодой, и прическа, и…
У меня сбилось дыхание, голова пошла кругом, и я вновь опустился на стул.
– Ты уверен? – Виктор вскочил с места и, схватив снимок, медленно поднес его к лицу и всмотрелся в вывеску на школьном фасаде. – Не верится, что все так просто… Это невероятно, Адам, сколько ему сейчас?
– Пятьдесят. Может, чуть больше. – Я возбужденно ходил вокруг стола. – Похоже, он делал пластику, убирал морщины, уж больно молодо выглядело его лицо по сравнению с руками.
Виктор внимательно посмотрел на меня, словно анализируя, к чему я упомянул руки, затем ухмыльнулся, связав одно с другим, и вновь всмотрелся в снимок.
– Как ты узнал его? Парню на снимке лет пятнадцать, не более.
– Пластырь видишь? – я указал на белую полоску над глазом. – Теперь у него шрам, словно бровь отрезали ножом или чем-то острым.
– Ты уверен? – Виктор с сомнением крутил фотографию, разглядывая ее через увеличительное стекло специальных очков, какие используют врачи.
– Глаза, – я указал на них пальцем, – они почти не изменились.
– Глаза, в них читаешь и горе, и победный смех, – задумчиво прошептал Виктор. – Если это он, то мы его достанем. Видишь эту вывеску на заднем плане?
Он указал на угол снимка, где отчетливо виднелась надпись «Частная школа Мартина и Готд…» Последние несколько букв не попали в кадр, но этого вполне должно было хватить для анализа.
– Не сомневаюсь… – медленно проговорил я и, опершись на стул, присел.
Перед глазами все плыло. Видимо, лекарство Виктора имело побочные эффекты. Виктору явно следовало предупредить об этом, но теперь уже поздно. Следующие несколько минут я разговаривал с ним, словно во сне.
Я слышал свой голос, понимал слова, но никак не мог сосредоточиться и запомнить то, что только что произнес. Фразы просто вылетали из меня и тут же растворялись, как снег на калифорнийском песке. Снег. Мысль о снеге, пушистой ели в лесу успокаивала, и я ощутил, как сильные руки Виктора приподняли меня и перенесли на кресло.
– Эти твои лекарства, Виктор, похоже, мне нужна добавка. – Я старался шутить, но понимал, что могу отключиться в любой момент.
– Нет, тебе нужен модулятор, он на время остановит «Игру колибри», – спокойно пояснил Виктор, заботливо подкладывая мне под голову маленькую подушку.
– Так эта твоя «Игра» еще не закончилась?
– Нет, она действует около двух недель, и прервать действие наркотика может только специальный модулятор, блокатор, если угодно.
Я почувствовал, как в нос ударил резкий запах имбирного масла и чего-то сладкого, похожего на кекс. В ноздри что-то вставили, и далекий голос над головой приказал вдохнуть. Я вдохнул аромат полной грудью, он буквально заморозил все внутри, ледок пробежал и по горлу, пока не провалился вниз, в легкие. Холод сначала сковал грудь, а потом неожиданно взорвался приятным теплом, растворяя меня в нем, унося мысли прочь и погружая в сон, черный и непроглядный, без звуков и красок.
Как долго будет действовать твой модулятор? – Патрик крутил в руках снимок и прохаживался по лаборатории.
– Адам проспит четыре часа, не меньше, – заверил Виктор, выкладывая на стол распечатанные данные на Октября. – Этого вполне достаточно.
– Надеюсь, что так, – строго отрезал агент. – В этом деле Адам нам не помощник, так что оно и к лучшему.
– Ты уже решил, как объяснишь руководству свою гениальную догадку насчет Октября?
