До Лилит, наконец, дошло, что из охотника она сама превратилась в жертву. Пригибаясь к земле, она заискивающе смотрела на Энуо отсутствующими глазами.
Лазарь подумал, что будь у Морлоков хвост – она непременно подметала бы им пол.
– Иди, – немного поколебавшись, отпустил Энуо.
Лилит не заставила повторять дважды. На полусогнутых лапах, поскуливая от страха, она припустила вслед за Бельфегором вверх по улице.
Энуо обернулся к Морлокам:
– И вы! Вы тоже идите! Уходите, я не дер`жу на вас зла. Но больше никогда не хочу вас видеть. А если когда-нибудь вздумаете меня доставать… ну, вспомните этот день и подумайте ещё р`аз.
«Хорошо», «Прости», «Спасибо» – бормотали Морлоки, рассыпаясь по улице.
Энуо уже не смотрел на них. Он встал с колен и помог подняться Тихоке. Тот ещё не потерял звериного облика, но уже не выглядел так устрашающе. Братья взялись за руки и неспешно зашагали в сторону перекрёстка. Там они задержались ненадолго, а потом повернули за угол. Но перед тем, как исчезнуть навсегда – Лазарь успел это заметить – чернявый мальчишка обернулся к Янике и едва уловимо кивнул ей.
7
Теперь Лазаря обступили все трое.
– Ты как? – над ним склонилась Яника. На лице девушки одновременно уживались тревога и крайняя степень самодовольства.
– Ещё не знаю, – ответил Лазарь, борясь с неодолимым желанием кашлять. Пессимист внутри подсказывал, что если он не сдержится, то к веснушкам на красивом личике Яники примешается несколько десятков кровяных капель. – Первый раз умираю в инсоне...
«И не в последний!» – зазвенел в ушах ликующий голос Дарении. Ну, вот и она вернулась. – «Я ничего не понимаю, но наяву ты не ранен, Лазарь! Стигмат пустяковый, даже царапины нет. Я проверила – просто большой синяк. Не понимаю, как такое возможно. Или Лилит стреляла резиновыми пулями, или у тебя под курткой мифриловая кольчуга».
– Пули точно не резиновые, и бронежилет они пробивают, – возразила Айма. – У нас тут море крови.
– Это потому, что меня берёт только криптонит, – Лазарь приподнял голову и посмотрел на Янику. Кашлять больше не хотелось. – Но ты ведь поняла, да?
Айма и Марс недоуменно уставились на девушку.
– Ну, где вы видели, чтобы в настоящих боевиках главный герой умирал от одной пули! – просияв от счастья, объяснила Яника. Она напоминала отличницу, которая хвастает перед родителями школьным дневником. – Вы что, «Лицо со шрамом» не смотрели?
– Пятёрку за усидчивость, пятёрку с плюсом за самообладание, – усмехнулся Лазарь. – Хотя мне больше нравится «Профессионал».
– Так ты чё, спецом подставился? – не сразу поверил Марс.
– Рад, что мой жирный намёк на физику инсона хоть кто-то услышал. И вместо того, чтобы рыдать над моим хладным трупом, делал свою работу.
– А нельзя было сразу рассказать о своей задумке? – разозлилась Айма. – Без экивоков и экспериментов над нашей смекалкой?
Кажется, её сильно уязвил тот факт, что этот эксперимент она вчистую проиграла Янике. Оно и понятно: успехам новичков радуются до тех пор, пока месту для портрета на доске почёта ничто не угрожает.
– И вы бы, конечно, сразу одобрили самоубийственный план по предотвращению убийства. Без эмоций и экспериментов над моим терпением. Решил, с намёками будет проще, – тут Лазарь не удержался и подпустил шпильку: – В следующий раз, Айма, лично для тебя я буду прям, как извилины Матвея.
– Я тоже не сразу сообразила, – поскромничала Яника, чтобы хоть как-то подсластить пилюлю новоиспечённой подруге. – А когда услышала выстрел, и увидела, как ты упал, у меня вообще из головы всё вылетело.
От последней фразы у Лазаря засосало под ложечкой, как это бывает, когда машина на большой скорости подпрыгивает на кочке.
– Но потом я подумала: не может быть, чтобы Лазарь так глупо попался. Лазарь, которого я знаю, никогда ничего не делает без причины. И если уж он подставляется под выстрел, значит, на то есть резон. Когда я увидела, что творится с Лилит, всё сразу встало на свои места.
Лазарь уже не ехал на машине: он закладывал мёртвую петлю на американских горках. Надо было поскорее слезть с этого захватывающего дух аттракциона, пока он, чего доброго, не начал визжать от удовольствия.
– Будем считать, что своему начальству ты подлизнула, – с ленцой заметил он. – Отмечу это в рапорте, чтобы подлизнуть своему. А теперь давайте-ка сваливать отсюда.
Дождь ещё не унялся, но теперь скорее успокаивал, чем отвлекал. Лазарь опустил голову на мокрые булыжники и увидел, как на затянутом мёртвой кожей небосводе открылось узенькое голубое окошко. Сквозь окошко пробивались к земле световые сабли солнца. Тогда он закрыл глаза и прислушался к собственному дыханию.
8
