– Твоя память в данном случае не играет никакой роли. Есть железная логика Кати Исаковой и есть воспалённая эмоция Яники. И когда эти две снова скрестят мечи, первая будет бита последней в девяноста девяти процентах из ста. А потому панацеи быть не может. Твоя болезнь хроническая, но купируется. Другого лечения нет.
Похоже, Яника собиралась ответить нечто вроде: «не надо меня лечить», но в эту секунду дверь во вторую регистратуру открылась, и приятный мужской голос пригласил:
– Следующие.
Марсен вопросительно посмотрел на Лазаря:
– А куда первые делись?
– Не имею ни малейшего понятия.
Минут через десять из второй двери позвали третью смену. Вторая не покидала кабинета, как и первая. В соседних регистратурах наблюдалась та же ситуация. Ни у кого из присутствующих такая тенденция не вызывала удивления, и Лазарь рассудил, что пока беспокоиться не о чем. Если, конечно, все остальные не рассуждают таким же образом.
– Следующие.
– Наша очередь, – Лазарь встал, потянув за собой Янику. – Охраняй лавочку, Марс. Если не вернёмся через десять минут, найди дробовик и устрой здесь кровавую баню.
– Лучше поднимусь на третий этаж и сделаю пару ставок, – мальчишка с ухмылкой похлопал себя по карману. – У меня ещё остались бабки.
6
Регистратура представляла собой квадратную комнату с тремя входами, считая тот, в который вошли они с Яникой. Вторым была ещё одна дверь в противоположной стене, а третьим – квадратное отверстие в полу, напоминающее пожарный люк. В подземное помещение уводила узенькая винтовая лестница, объяснявшая исчезновение пар-претендентов, не вернувшихся в зал ожидания. В одном углу комнаты стоял металлический шкаф с выдвижными ящиками, в другом медицинская ширма и фикус в кадке. Центр комнаты занимал длинный металлический стол. Окон в комнате не было, вместо них стены украшали уже знакомые агитационные плакаты в хромированных рамках.
В целом, регистратура напоминала нечто среднее между терапевтическим кабинетом и комнатой для допросов.
В торце стола спиной к подземному лазу сидел рослый мужчина лет сорока, одетый в типичную форму офисного сотрудника низшего звена какой-нибудь захудалой торговой фирмочки. Белый верх, чёрный низ и галстук с поддельным узлом на резинке. Мужчину отличали располагающие к себе черты лица и просто огромные (Лазарь никогда не видел таких) кисти рук. Бельфегор обладал довольно внушительными лапами, но в сравнении с руками Келпи даже они смотрелись мелко. Так вот этот парень давал фору им обоим. Толстая авторучка буквально тонула в гигантских пальцах, которыми он мог переломить её пополам одним неосторожным движением.
– Присаживайтесь, – мужчина махнул пятиконечным опахалом на правый край стола.
Лазарь и Яника уселись, куда сказано, и оказались лицом к двери в правую половину здания.
– Пожалуйста, имя Ангела, имя претендента, дата и место реквизиции, – сказал мужчина, не отрываясь от писанины, над которой склонял свою аккуратно причёсанную голову.
На вошедших он даже не взглянул. Раскрытый перед ним фолиант напоминал доисторическую амбарную книгу, в какие экономки лет эдак сто назад вносили сведения о том, куда и на что были истрачены хозяйские деньги.
– Имя Ангела – Яника, – осторожно начал Лазарь, – имя претендента – Лазарь. Место реквизиции...
Немного подумав, он продиктовал адрес отчего дома Яники – первое, что пришло на ум.
– Забрал её, когда она выходила мусор выносить, – попытался добавить он толику подробностей. – В мешок и на плечо.
По реакции регистратора стало ясно, что тому плевать на подробности, даже если бы Лазарь въехал к ней в дом на экскаваторе и вытащил ковшом прямо из постели.
– Дата реквизиции… э-э, позавчера, в общем.
Кончик авторучки завис над страницей. Регистратор поднял, наконец, глаза над книгой и укоризненно посмотрел на Лазаря.
– Седьмого января, – сухо уточнил он.
– Так точно. Праздники, сами понимаете.
– Не понимаю, – сказал мужчина и выбрался из кресла.
Обогнул стол и отправился к двери, ведущей в крыло хозяев. Дверная ручка исчезла в чудовищной ладони, между дверью и косяком образовалась щёлка. Регистратор просунул туда нос и позвал:
– Яника-Лазарь, седьмое ноль первое, Зорге.
Лазарь напрягся – в кабинет вызывали хозяина Ангела, ожидавшего очереди в правом крыле здания. Сейчас сюда должен войти Матвей.
