– Возвращаться не хочешь, значит… – зашипел он. – Думаешь, просто так отдам тебя этому… этому… – его лицо скривилось в преддверии плача. В голосе звенела слеза. – Нам же было так хорошо вместе! Помнишь? Что изменилось? Скажи, что могло измениться всего за пару дней?
– Ты даже не представляешь, сколько может измениться за пару минут, – простонала в ответ Хеспия, обвисая в его руках.
– А может, это не совпадение? То есть, наоборот, удачное совпадение?! Скажи, когда ты решила уйти от меня? Неделю? Месяц назад? Когда ты поняла, что выбрала себе не того хозяина? Да и когда я был тебе хозяином…
– Ты сам только что ответил на свой вопрос, Умар.
Но Умар не слышал ответа. Или слышал, но не понимал его. Последняя связующая нить, которую теряют двое, разорвав все остальные – это нить разговора.
– А может, я был слишком мягок с тобой? – голос Умара сник до демонического полушёпота. – Конечно, всё дело в этом, в чём же ещё? Какой Ангел пожелает смертной жизни рядом с тряпкой, неспособной защитить эту жизнь? Рядом с такими, как я, вам просто не остаётся другого выбора, кроме как быть такими, как ты. Но я исправлюсь. Не сдамся! Не хочешь возвращаться, пусть. Я поведу тебя к Алтарю силой, – вынес приговор Умар, а потом продублировал его криком, чтобы услышали все остальные: – Я поведу её к Алтарю силой!
– Нет-нет-нет... – снова запричитала Хеспия. Слёзы заскользили по уже мокрым щекам с удвоенной скоростью. – Этим ты ничего не добьёшься. Не будет Алтаря...
– Теперь я претендент! А этот… – Умар мотнул головой в сторону распластавшегося на земле Донгана, и Лазарь увидел, каким маслянистым безумным блеском сияют его глаза, – … этот теперь охотник! Если, конечно, ха-ха-ха, сможет встать.
– Ты будешь бегать по этим джунглям вечно, – посулила Хеспия.
Но Умар уже не слушал её.
– Дайте мне цепь! – потребовал он, рывками оттаскивая Хеспию от берега. – Так просто я не отдам... Чёрта с два!
Яника вырвалась из объятий Бельфегора и попыталась оттолкнуть его от себя, но вместо этого сама отскочила от него, как от стены, и чуть не упала.
– Разве это по правилам? – спросила она, глядя на Лазаря. – Нельзя менять роли посреди гонки!
Лазарь в ответ покачал головой. На самом деле, можно. Раздел пятый «Устава Марафона» предусматривал такую возможность, в случае отказа Ангела от настоящего хозяина на пути к Алтарю. «Стокгольмский синдром» на «Марафоне» должен не мешать, а работать на зрелищность.
– Руки от неё! – вскричал Марсен и бросился к Умару, а точнее к револьверу, торчавшему из кармана его комбинезона.
Мелкий засранец давно пришёл в себя, и только продолжал изображать немощного, выжидая момент. Жаль, не получилось: Бельфегор вовремя перехватил мальчишку за шкирку.
– Руки от меня!
Непринуждённым движением Бельфегор отшвырнул Марса в сторону, как мокрое полотенце. Парень налетел на Янику, сбил её с ног и сам упал сверху. Подоспевшая Лилит тут же взяла обоих на мушку.
– Снимай цепь, – Бельфегор бросил ключ перед Лазарем.
Вся Игра катилась коту под хвост. Они хотели уничтожить одержимость Умара, а вместо этого только усугубили её. Лазарь решил тянуть время. Не знал, зачем, но знал, что надо.
Он поднял ключ и принялся ворочать им в замочной скважине.
– Что скажешь, Ванька? – обратился к нему Леонард, пританцовывая на носочках от нетерпения. Дуло револьвера, словно стрелка компаса, внимательно следило за каждым поворотом головы Лазаря. – Сделали мы вас сегодня? Сделали или нет? А может, сделать тебя по-настоящему?
С характерным щелчком взвёлся курок.
Лазарь поднял глаза. Только сейчас он понял, что руки Леонарда по локоть в крови. И сразу вспомнил истошные вопли в лесной чаще за минуту до того, как они бросили Сета. Конечно, это был Леонард. Убивать проекции в чужих инсонах для него что-то вроде хобби. Мечта любого серийного маньяка – возможность убивать много, со вкусом, и, главное, совершенно безнаказанно. В противовес хладнокровной безжалостности Лилит, Леонард был настоящим фанатиком, хоть и трусом. Если Лилит оставалась одинаково безбашенной как в компании, так и вне её, то этот ублюдок расправлял перья исключительно в стае. Но если уж расправлял, то с самоотдачей, достойной Чикатило. Свой скудный интеллектуальный потенциал Леонард компенсировал полнейшей аморальностью и неуправляемостью – берсеркеров вроде него Ведущий держал в своём стойле исключительно ради грязной работы.
