Родители Гэлли исчезли, когда она была младенцем. С тех пор ее воспитывают бабушка с дедушкой. Дедушка загружен работой и много путешествует. Бабушка чересчур строга и никогда не позволяет ей общаться со сверстниками. Когда Гэлли в чем-то провинилась - она не уверена, в чем именно, - ее отправили к тетям в Ирландию. К потрясению Гэлли, ее семья оказалась гораздо больше, чем она думала.
Перевод Курлаевой А.В., 2018 год
Когда растерянная, попавшая в немилость Гэлли добралась до большого дома в Ирландии, шел дождь и почти стемнело. Кузен Меркер назвал это место просто «Замок». Насколько Гэлли могла понять, вглядываясь в него, задрав голову, пока кузен Меркер оплачивал такси, здание представляло собой сбивающую с толку смесь дома, замка и сарая. Она видела башенки и крутые скаты крыш, высокие дымоходы, деревянную стену с каменной частью с одной стороны, которая была на скорую руку подправлена новыми кирпичами. А потом, брызнув грязью из-под колес, такси уехало.
Кузен Меркер – который всю дорогу смущал Гэлли тем, что оказался взрослым молодым мужчиной, а не кузеном ее возраста – подобрал маленький старомодный чемодан Гэлли и быстро провел ее в дом, где она смутилась еще больше.
Они вошли в просторную столовую с каменным полом, полную людей, столпившихся вокруг громадного обеденного стола, или входивших и выходивших из кухни позади него. Большинство из них были детьми, но старше и выше Гэлли, в то время как казавшиеся рассеянными леди, которые, вероятно, являлись тетями, пробирались между ними туда-сюда со стопками тарелок и корзинками с хлебом.
Никто не обратил на Гэлли ни малейшего внимания. Правда, кто-то заметил:
- Хорошо. Она здесь. Теперь мы можем, наконец, поесть.
Но никто не посмотрел на нее по-настоящему. Кузен Меркер оставил Гэлли стоять рядом с чемоданом и протолкнулся на кухню, крича:
- Мама! Извини за это. Самолет задержался, а водитель такси заблудился!
Гэлли стояла. Ее руки с бесполезно покачивающимися ладонями немного вытянулись вперед и застыли навесу. Ни разу в жизни она не бывала в одной комнате с таким количеством людей. Она привыкла к тихой и уединенной жизни с бабушкой и дедушкой, когда никто не бегал и не смеялся, и никто
Гэлли вздохнула. Кроме того, все эти высокие, бегающие, кричащие дети были одеты в поношенные джинсы или длинные мешковатые брюки со множеством карманов по бокам и яркие полосатые рубашки. Гэлли с грустью осознала, что ее аккуратное платье в цветочек и блестящие туфли из лакированной кожи совсем не подходят для этого места. Хотела бы она тоже иметь джинсы и кроссовки, но бабушка не одобряла брюки на девочках.
Непривычность усиливало и то, что мальчиков здесь было больше, чем девочек. Большинство были светловолосыми и тонкими, как девочки (а девочки – такими хорошенькими и уверенными в себе, что Гэлли снова вздохнула), но двое мальчиков выделялись темными волосами. Один из них – высокий спокойный мальчик, не кричавший, как остальные. Он явно пользовался авторитетом, поскольку остальные постоянно пытались привлечь его внимание.
-
Или:
- Трой! Что ты думаешь об
Трой всегда улыбался и любезно подходил посмотреть.
Второй темноволосый мальчик был помладше и произвел на Гэлли впечатление маленького чудовища. Он занимался тем, что ловко дергал девочек за красивые струящиеся волосы, или наступал людям на ноги, или пытался украсть что-нибудь из карманов в мешковатых брюках. Гэлли узнала и его имя тоже, поскольку чуть ли не каждую минуту кто-нибудь кричал:
- Толли, еще раз так сделаешь, и ты
«Все эти люди – мои родственники! – изумленно подумала Гэлли. – А я до сих пор и не подозревала об их существовании!»
Тут она обнаружила, что Толли издевательски встал перед ней, вытянув руки точно в таком же бесполезном жесте, как у Гэлли, и точно так же неуверенно расставив ноги на шесть дюймов.
- Тьфу! – сказал он. – Ты жалкий изгой!
- Ты мой кузен, - произнесла Гэлли – ее голос прозвучал высоко и чопорно из-за того, что она нервничала.
- Бе-бе! – передразнил ее Толли. – Я тебе
Гэлли почувствовала, как в ней начинает закипать нечто, чего она предпочла бы не знать. Ей захотелось прыгнуть на Толли и оторвать от него что-нибудь – уши, нос, пальцы, волосы, ей было почти всё равно что, лишь бы хлынула
