Я не мог себе представить, на кого мы похожи, если смотреть на нас с пола, с позиции Рахмана. Позиция определяет точку зрения – когда человек лежит на полу в наручниках, в окружении вооруженных людей, его мнение отличается от мнения тех, кто стоит над ним с пистолетами в руках. Однако мистер Рахман твердо придерживался своей легенды, которая звучала вполне правдоподобно, если не считать фальшивого рабочего номера телефона.
В общем, все выглядело так, как будто мы имеем дело с честным иммигрантом, который стремится осуществить американскую мечту. А вот мы набросились на него и заковали в наручники только потому, что у него внешность выходца с Ближнего Востока. Стыдоба, да и только.
А мистер Рахман тем временем постепенно приходил в себя.
– Я бы хотел позвонить своему адвокату, – заявил он.
Ух ты! Волшебные слова. Существует аксиома – если подозреваемый не заговорил в течение первых пяти или десяти минут, пока находится в шоке, то он может вообще не заговорить. Моим коллегам ничего не удалось вытащить из него в отведенное время.
– А здесь все адвокаты, кроме меня, – сказал я. – Можешь поговорить с этими людьми.
– Я хочу позвонить своему адвокату.
Я проигнорировал эту просьбу и спросил:
– Откуда ты?
– Из Западного Голливуда.
Я улыбнулся и посоветовал:
– Не пудри мне мозги, Азим. Откуда ты?
– Из Ливии, – выдавил он.
Мы молча переглянулись, и Азим уловил, что у нас вновь проснулся интерес к нему.
– А где ты взял посылку, которую привез сюда? – спросил я.
В ответ он воспользовался своим правом хранить молчание.
Вернулся Хуан, который ходил осматривать фургон, и сообщил:
– Все посылки похожи на бутафорию. Все завернуты в одинаковую бумагу, заклеены одной и той же лентой, даже адреса написаны одним почерком. – Он посмотрел на Азима Рахмана и спросил: – Что за чушь ты тут нам несешь?
– Не понимаю вас, сэр.
Все снова набросились на бедного мистера Рахмана, стали запугивать его депортацией, пожизненным заключением, а Хуан даже предложил прочистить ему мозги, от чего Рахман отказался.
Поскольку некоторые из ответов пленника были противоречивыми, у агентов ФБР, пожалуй, появилось достаточное основание для ареста. По поведению Тома чувствовалось, что он склоняется к этому. А официальный арест означал, что задержанному следовало зачитать его права, позволить позвонить адвокату и все такое прочее.
Но Джона Кори не слишком заботили формальные правила или карьера, поэтому я мог позволить себе некоторые вольности. Если этот парень связан с Халилом, то неплохо было бы дать ему понять, что нам известно об этом.
Поэтому, достаточно наслушавшись той ахинеи, которую нес мистер Рахман, я поднял его и помог сесть, а сам сел ему на ноги и посмотрел прямо в глаза. Рахман отвел взгляд, но я приказал:
– Смотри на меня.
Он повернул голову, и наши взгляды встретились.
– Кто послал тебя сюда? – спросил я.
Рахман не ответил.
– Если ты расскажешь нам, кто послал тебя и где он сейчас, то я тебя отпущу. А если сейчас же не расскажешь, я оболью тебя бензином и подожгу. – Разумеется, с моей стороны это была не физическая угроза, а всего лишь идиоматическое выражение, которое не следовало понимать буквально. – Кто послал тебя сюда?
Мистер Рахман продолжал хранить молчание.
– И все же ты скажешь мне, кто тебя послал и где он, – продолжил я. Надо сказать, что перед этим я вытащил «глок», и ствол пистолета сейчас находился во рту у мистера Рахмана.
Мистер Рахман по-настоящему испугался.
В этот момент все агенты ФБР, находившиеся в гостиной, включая и Кейт, отошли в сторону и отвернулись от нас.
– Если ты не ответишь на мой вопрос, я вышибу твои гребаные мозги, – пообещал я.
Глаза мистера Рахмана вылезли из орбит, до него начало доходить, что я резко отличаюсь от остальных присутствующих. Чтобы эта разница дошла до него побыстрее, я пнул его коленом в живот.
С губ мистера Рахмана слетел протяжный стон.
Все дело в том, что когда ты начинаешь так вести себя с подозреваемым, то лучше быть твердо уверенным, что парень, чьи права ты нарушаешь, знает ответы на вопросы, которые ты ему задаешь. И сообщит тебе эти ответы. В противном случае – и тут не имеет значения, работаешь ты по контракту или нет, – можно навлечь крупные неприятности на свою задницу. Но победителей не судят. Поэтому я еще раз пнул Рахмана коленом в живот или чуть ниже, предлагая поделиться со мной своими знаниями.
Некоторые из агентов вышли из гостиной, остались только Эди, Том и Кейт. Впоследствии они могли стать свидетелями и подтвердить, что мистер Рахман добровольно согласился на сотрудничество.
– Послушай, осел, ты можешь до конца своей жизни остаться за решеткой или попадешь в газовую камеру за соучастие в убийстве. Это ты понимаешь?
Рахман уже перестал облизывать ствол моего пистолета, однако говорить по-прежнему отказывался.
Терпеть не могу оставлять следов, поэтому я достал носовой платок, приложил его к носу мистера Рахмана и зажал ему ноздри. Ушами он, похоже, дышать не умел, поэтому начал задыхаться и дергать головой.
Я услышал, как Том деликатно кашлянул.
