– Рейс один семь пять, говорит Нью-Йорк, вы меня слышите?
Ответа не последовало.
Уолтерс вызвал еще раз.
И снова молчание.
Тишину в комнате нарушало лишь гудение электроники. Никто из стоявших вокруг не подал ни одной реплики. Неразумно было что-то говорить в ситуации, которая могла случиться с каждым из диспетчеров.
Наконец один из диспетчеров обратился к Эшкингу:
– Босс, задайте после всего этому парню хорошую трепку, я из-за него не успел перекусить, да и кофе остыл.
Несколько диспетчеров засмеялись, но смех тут же стих.
Эшкинг прокашлялся.
– Ладно, нечего тут толпиться, займитесь полезным делом. Расходитесь.
Диспетчеры разошлись, оставив Эшкинга и Уолтерса вдвоем.
– Мне это не нравится, – тихо промолвил Эшкинг.
– Мне тоже.
Эшкинг откатил от соседнего стола кресло на колесиках и поставил его рядом с креслом Уолтерса. Затем внимательно посмотрел на экран радара, сосредоточившись на проблемном самолете. Опознавательная метка на экране указывала, что это «Боинг-747» новой серии 700, самый крупный, последней модификации. Самолет двигался точно в соответствии с полетным планом, приближаясь к аэропорту Кеннеди.
– Черт побери, что же могло случиться со связью? – пробормотал Эшкинг.
Подумав минуту, Уолтерс ответил:
– Аппаратура не могла выйти из строя... поэтому я думаю, что либо выключен звук, либо сломался переключатель частот, либо повреждены антенны.
– Да?
– Да...
– Но... если выключен звук или сломался переключатель частот, то экипаж давно бы уже обнаружил это.
Уолтерс кивнул:
– Да... поэтому, возможно, сломана антенна... или, знаешь, это новая модель, могла забарахлить электроника. Такое возможно.
– Возможно. Но маловероятно. С рейсом один семь пять нет связи уже в течение нескольких часов. Как ты думаешь... не могли они все уснуть?
Замявшись, Уолтерс ответил:
– Что ж... такое случается, но за это время в кабину наверняка зашли бы стюардесса или бортпроводник.
– Ты прав. Радиосвязь отсутствует слишком долго.
– Понимаешь, когда самолет снижался и менял эшелон, они должны были связаться с нами. Предположим, в этот момент они обнаружили, что радио вышло из строя, но пилот мог воспользоваться каналом передачи данных и отправить по телетайпу сообщение в свою компанию, а они бы к этому времени позвонили нам.
Эшкинг задумался над словами Уолтерса.
– Вот поэтому я начинаю склоняться к мысли, что, как ты сказал, вышла из строя антенна. А сколько антенн у этого самолета?
– Точно не знаю, но много.
– Могли они все сломаться?
– Теоретически могли.
Эшкинг снова задумался.
– Ладно, предположим, капитан знает о том, что у него не работает радиосвязь... но он действительно мог воспользоваться мобильной телефонной связью с землей, позвонить кому-нибудь, кто предупредил бы нас. Я хочу сказать, что такое случалось... и пилоты пользовались мобильником.
Уолтерс кивнул.
Они вдвоем внимательно уставились на экран радара, наблюдая за отметкой, которая медленно двигалась справа налево. Наконец Боб Эшкинг сказал то, чего ему говорить не хотелось:
– Возможно, это захват.
Уолтерс промолчал.
– Сэм?
– Да... но посмотри, авиалайнер в точности выполняет полетный план: курс и высота – все правильно; они используют код бортового ответчика для трансатлантических перелетов. Если бы самолет захватили, капитан должен был сменить код ответчика и послать сигнал о захвате, чтобы предупредить нас.
– Конечно... – Эшкинг понимал, что ситуация не похожа на захват. Просто долгое время нет радиосвязи с авиалайнером, а в остальном все нормально. И все же возможно, что угонщик очень опытный, он знает про смену кода и сигнал и приказал пилотам не прикасаться к переключателю бортового ответчика.
И еще Эшкинг понимал, что сейчас вся ответственность ложится на него. Он мысленно выругал себя за то, что добровольно вызвался дежурить в субботу. Жена уехала во Флориду навестить родителей, дети были на занятиях в колледже, и Боб подумал, что лучше пойти на дежурство, чем сидеть дома в одиночестве. Как же он ошибся! Жаль, что у него нет хобби, а то было бы чем заняться в субботу, кроме работы.
– Что мы еще можем сделать? – спросил Уолтерс.
– Продолжай делать то, что делаешь. А я свяжусь с диспетчером аэропорта Кеннеди, потом позвоню в Центр трансконтинентальных операций.
– Хорошая идея.
Эшкинг поднялся с кресла.
– Сэм, я не верю, что возникла серьезная проблема, но мы проявим некомпетентность, если не сообщим о сложившейся ситуации.
Уолтерс мысленно перевел слова начальника: «Не стоит паниковать, а то может показаться, что мы не в силах справиться с ситуацией. Однако на всякий случай лучше прикрыть свои задницы».
– Вызови девятнадцатый сектор и передай ему рейс один семь пять, – приказал Эшкинг.
– Хорошо.
– И звони мне, если будут какие-то новости.
– Позвоню.
