Джек Кениг откинулся на спинку кресла – было видно, что он обдумывает факты. Наконец он сказал:
– Получается, что Халил все время опережал нас на шаг или два.
– Так всегда бывает во время состязаний, – высказал я свое мнение. – Тот, кто приходит вторым, – это первый проигравший.
Мистер Кениг бросил на меня внимательный взгляд и повторил мои слова:
– Тот, кто приходит вторым, – это первый проигравший. Где ты это вычитал?
– Наверное, в Библии.
– Сделаем перерыв, – обратился Кениг к Робертсу, и мистер Робертс отложил свой карандаш.
Кениг снова обратился ко мне:
– Насколько я знаю, ты хочешь перейти в отдел, который занимается ИРА.
Прежде чем ответить, я откашлялся.
– Да, было такое желание, но...
– У тебя какие-то личные счеты к Ирландской республиканской армии?
– Нет, на самом деле я...
В наш разговор вмешалась Кейт:
– Мы с Джоном обсуждали недавно эту тему, и он уже не хочет уходить от нас.
Она не совсем верно передала то, что я говорил ей, но такой ответ прозвучал лучше, чем мои расистские и женофобские замечания в отношении мусульман. Я взглянул на Кейт, и наши взгляды встретились.
– Я просмотрел дело, которое ты расследовал прошлой осенью на Плам-Айленде, – сообщил Кениг.
Я ничего не ответил на это.
– Прочитал отчет, составленный Тедом Нэшем и Джорджем Фостером, и отчет детектива Бет Пенроуз из отдела по расследованию убийств округа Суффолк. В этих двух отчетах имеются некоторые различия в фактах и их оценке. И эти различия связаны с твоей ролью в этом деле.
– У меня не было официальной роли в этом деле.
– И тем не менее это ты его распутал.
– У меня было полно свободного времени. Наверное, в тот момент мне потребовалось какое-то хобби.
Кениг не улыбнулся.
– Возможно, детектив Пенроуз приукрасила свой отчет в силу ваших с ней личных отношений, – предположил он.
– В то время у меня не было с ней никаких отношений.
– Но они были в тот момент, когда она составляла заключительный отчет.
– Простите, мистер Кениг, но на эту тему со мной уже беседовали в службе собственной безопасности Департамента полиции Нью-Йорка...
– О, разве у них есть люди, которые разбираются в любовных делах?
Я с запозданием осознал, что это шутка, и хмыкнул.
– И кроме того, – продолжил Кениг, – Тед и Джордж тоже могли слегка исказить отчет в силу того, что твое участие в деле раздражало их.
Я бросил взгляд на Нэша, который, как всегда, держался отстраненно, словно речь шла о каком-то другом Теде Нэше.
– Меня восхитили твои способности, ты добрался до самой сути очень сложного дела, которое всем остальным оказалось не по зубам.
– Обычная работа детектива, – скромно ответил я, надеясь, что сейчас мистер Кениг скажет: «Нет, мой мальчик, ты очень умен».
Однако Кениг произнес не эти слова, а другие.
– Вот почему мы берем на работу детективов из Департамента полиции Нью-Йорка. Они привносят в нашу работу нестандартные действия.
– То есть они вроде доноров, да? – спросил я.
Кениг проигнорировал мой вопрос и продолжил:
– Они обладают определенным здравым смыслом. Так называемой уличной смекалкой. Они смотрят на преступления несколько иначе, чем агенты ФБР или ЦРУ. Ты согласен со мной?
– Абсолютно.
– В ОАС существует правило, гласящее, что целое всегда больше, чем сумма частей. То есть речь идет о совместных усилиях. Верно?
– Верно.
– Но такое возможно только при взаимном уважении и сотрудничестве.
– Я как раз и хотел это сказать.
Внимательно посмотрев на меня, Кениг спросил:
– Ты хочешь остаться в деле?
– Да, хочу.
Он наклонился вперед и взглянул мне прямо в глаза.
– А вот я не хочу слышать ни о какой игре на публику, ни о каком презрительном отношении к другим. Мне требуется от тебя, Джон Кори, полная лояльность, иначе, да простит мне Бог, я сделаю из твоей башки чучело и поставлю у себя на столе. Договорились?
Господи, он говорил точно так, как мои бывшие шефы. Наверное, есть во мне нечто такое, что вызывает у людей раздражение. Смогу я быть лояльным и сотрудничать с коллегами? Нет, но мне нужна работа. И еще я отметил про себя, что мистер Кениг не потребовал, чтобы я оставил свой сарказм и перестал блистать остроумием. Поэтому я воспринял это, как одобрение с его стороны. Или же просто упущение. Скрестив пальцы, я заявил:
– Договорились.
– Отлично. – Кениг протянул руку, и мы обменялись рукопожатиями. – Ты остаешься в деле.
Я чуть было не сказал: «Вы не пожалеете об этом, сэр», – но потом подумал: а что, если ему все-таки придется пожалеть? Поэтому пообещал:
– Сделаю все, что в моих силах.
Кениг взял у Робертса папку и начал листать. Внимательно посмотрев на него, я решил, что недооценил его. Джек Кениг попал в этот кабинет не потому, что приходился племянником дядюшке Сэму, а потому, что был трудолюбивым, умным, подготовленным. Верил в свое дело, умел руководить людьми и, вероятно, был настоящим патриотом. Однако многие в ФБР обладали подобными качествами и квалификацией.
