— Это была моя и только моя идея, — поправляет его Койн. — Кажется, это соотносит потребность в отмщении с наименьшими потерями жизней. Вы можете начинать голосовать.
— Нет! — выкрикивает Пит. — Конечно, я голосую «против»! В новом мире не может быть Голодных Игр!
Я смотрю на парня с нескрываемой жалостью. Новый мир? Даже обидно, что он никогда не узнает того, что знаю я после разговора со Сноу.
— Почему нет? — возражает Джоанна, чье лицо буквально светится от радости. — Лично мне это кажется справедливым. Кажется, у самого старика есть внучка. Я голосую «за».
— Я голосую «против» вместе с Питом, — вмешивается в разгорающийся спор Энни. — Так бы поступил и Финник, если бы он был здесь.
— Но его здесь нет! — ядовито выплевывает Мейсон. — Его убили переродки Сноу, если ты забыла!
— Вообще-то это создаст плохой прецедент, — задумчиво протягивает Бити. — Мы должны прекратить смотреть друг на друга как на врагов. На данный момент единство и мир — основа нашего выживания. И все же… я голосую «за».
Он не объясняет своего окончательного решения — даже наоборот, приводит все новые и новые аргументы против — и всем присутствующим становится понятно, что гений из Третьего впервые в жизни решил последовать голосу сердца, а не разума.
Мы с Китнисс долго смотрим друг на друга, прежде чем ответить. Уверена, в наших головах проносятся одни и те же мысли.
— «Против», — громко говорит Сойка.
— «За», — еще громче говорю я.
Мы с ней очень разные, почти диаметрально противоположные люди, и наши пути должны были рано или поздно разойтись. Думаю, сейчас самое время.
— Все зависит от Хеймитча, — объявляет Койн.
Тот не заставляет себя долго ждать.
— Я с Эрикой. «За». И пусть удача больше никогда не будет на их стороне.
— Отлично, резолюция принята.
Женщина достает откуда-то листок бумаги, протягивает Бити и просит поставить свою подпись. Мы все делаем то же самое, когда до нас доходит очередь. Последней под приказом о проведении Семьдесят Седьмых Голодных Игр расписывается исполняющая обязанности Президента Панема Альма Койн. Пока ручка в ее руке скользит по гладкому белоснежном листу, я вдруг вспоминаю, что не увидела в нем слова «последние» рядом с «Голодные Игры». Ничего не изменилось. И ничего уже не изменится.
Она просит меня задержаться, и я, словно прилежный ученик, послушно остаюсь сидеть за столом. Когда остальные Победители уходят — Хеймитч, правда, задерживается на пороге, но Президент одним взглядом выталкивает его в коридор, — женщина садится на стул возле меня.
— Если ты забыла, твое место для казни — рядом со мной.
— Я помню, Аль.
— Какие планы на будущее? — она меняет тему разговора так быстро, что я теряюсь, но только на пару секунд.
— Хочу стать Главным Распорядителем Игр. Надеюсь, Хевенсби не очень обидится.
— Я это устрою, — обещает она. — А после ты могла бы остаться в Капитолии, как думаешь? Двенадцатый разрушен, Тринадцатый, насколько мне известно, тебе не нравится. Здесь ты и твои близкие будут в безопасности, и вы с Хеймитчем, наконец, сможете пожениться.
— Ты знаешь?!
Койн пожимает плечами и лукаво улыбается:
— Потому я и решила спасать вас обоих.
Вот кто стоял за той дверью.*
— Я сделаю тебя своей помощницей, — продолжает женщина, словно не замечая моего замешательства, — и научу всему, что знаю сама. А когда придет время, ты станешь моей преемницей.
Нет слов, чтобы передать мою реакцию.
— Я подумаю над твоим предложением, — это все, на что я сейчас способна.
— Договорились, — женщина протягивает мне руку, и я неуверенно пожимаю ее. — Теперь идем, нам пора занять свои места для казни. Старик терпеть не может, когда кто-то опаздывает на встречу с ним. Даже если это сама Смерть. А мне еще нужно успеть рассказать ему об Играх.
Ее последние слова напоминают кое о чем.
— Скажи, Аль, ты не будешь жалеть о своем сегодняшнем решении?
Она останавливается на пороге и оборачивается ко мне.
— А я должна?
Вопрос остается без ответа. Она не выдерживает моего пристального взгляда и опускает глаза. Все, что сказал мне бывший Президент Панема, — правда.
— Осуждаешь меня?
— Нет. Всегда считала, что единственные, перед кем мы должны держать ответ за свои преступления — это мы сами. И если уж я готова осудить тебя, то мне не помешает встать к стенке вместе со Сноу и получить стрелу в сердце от Китнисс. Мы все отнюдь не безгрешны.
— Двум тиграм не место в одной клетке, — она повторяет слова, которые я уже слышала несколько дней назад от старика.
Покидая кабинет, думаю о том, что Альма Койн так и осталась для меня загадкой. И это, наверное, тоже никогда не изменится.
