Шефу частного розыскного агентства «Глория» Денису Грязнову судьба подкинула, говоря языком сыщиков, «тухлое дело». Расследуя убийство журналиста, он скоро понимает, что кто-то неизвестный, обладающий при этом большими связями в верхнем эшелоне власти, постоянно «наступает ему на пятки», а иногда даже опережает на шаг. Но Грязнов обязан победить в этой опасной политической игре, где ставка — государственная власть, а методы ее достижения — типично уголовные.
Старший следователь Управления по расследованию особо важных дел Турецкий Александр Борисович позвонил в частное охранное агентство «Глория», попросив к телефону Грязнова.
— Денис, здравствуй! Есть срочное дело. Ко мне обратился известный журналист Олег Бородин из «Гражданской газеты» с деликатной просьбой. Знаешь такого?
— Слыхали… — насторожился Денис.
Знаем мы этих журналюг, ставших знаменитыми благодаря скандалам, подумал он. Будет просить проследить за его женой, хотя у самого только в Москве пара-тройка любовниц, не считая провинции.
— Хочу переадресовать его тебе. Это скорее по твоей части.
— Ты хотел сказать: отфутболить?
— Можно и так… Какая-то фурия его то ли шантажирует, то ли преследует… — продолжал Турецкий. — Сам понимаешь, прокуратура не может взять это на расследование или там рассмотрение, но проследить, кто, что, за что и как, я бы тебя попросил. Заработаешь на этом немного, но он будет премного благодарен и в знак признательности напишет о твоей «Глории». Это хороший человек, настоящий профессионал, нервный только. Ему уж сколько раз угрожали… Но чтоб женщины домогались, такого не было. Ну ты понял. Я ему уже обещал, что ты возьмешься за это с радостью и неподдельным энтузиазмом…
— Александр Борисыч, дядь Сань! — взмолился Денис. — Ну кому я это поручу? У меня все сотрудники заняты, уже с ног валятся! Сам видишь: с населением что-то происходит, все как с цепи сорвались, сплошные амуры и адюльтеры, настоящая эпидемия супружеских измен!
— Ну, в общем, да… — неопределенно ответил Турецкий.
— Всеобщим умопомрачением это называется. Вот оно, западное влияние! Насмотрелись эротических блокбастеров… А падение нравов всегда сопровождается падением рождаемости, правильно? Вот и получается: на самом деле мы, частные сыскари, боремся, не щадя живота своего и по мере своих скромных сил, не за себя, а за демографическое будущее России! Только кто это оценит?
— История, — хмыкнул Турецкий. — Больше некому. Все сказал? Или кое-что забыл: деньги-то вы при этом лопатой гребете. Причем совковой.
— Да уж какой там лопатой! И зачем нам эта лопата, если бабки тратить некогда? Мои ребята лишили себя частной жизни, дома сутками не бывают, все где-то топчутся, выслеживают, прослушивают, исследуют состав губной помады на залитых вином мужских сорочках… Мы и так завалены делами, и мне эта реклама сейчас ни к чему!
— Но ты-то сейчас свободен? — сухо парировал Турецкий. — Раз в офисе торчишь? Вот и займись. Бросай все и помоги заслуженному человеку. Тем более я ему уже обещал… — напомнил он Грязнову.
Денис безнадежно вздохнул, уже понимая, что спорить бесполезно.
— Сейчас я продиктую его телефон, свяжись и поговори. Или мне к твоему дяде обратиться? — понизил голос Турецкий.
— А это уже ниже пояса, — возмутился сыщик. — Чуть что, сразу к дяде. Ладно, уговорил. Заключу с ним договор… Только у меня одно условие, — спохватился он. — Будешь меня по ходу дела консультировать. Согласен?
Турецкий что-то недовольно буркнул.
— По голосу чувствую, согласен. Диктуй его телефон. От тебя не отвертишься.
Записав, Денис обернулся к сотрудникам «Глории». Макс играл с компьютером в карты, Щербак пил кофе, Самоха, зевая, созерцал собственные ногти.
— Вот так, бездельники. Все слышали?
— Вот и займись, — пробурчал Самоха, но ноги со стола снял. — А меня соломенная вдовушка через полчаса к себе ждет. Платит исправно, хотя уже не слишком настаивает, чтоб я искал ее беглого мужа.
В тот день журналист Бородин уже собирался идти обедать в редакционное кафе, когда к нему подошла его начальница отдела Галина Полозова.
— Олежка, тобой явно интересуется одна дама, — сообщила она, сощурившись. — Подошла ко мне на улице и просила передать это письмо… И тут же, смутившись, убежала. Никогда бы не подумала! Все-таки ты примерный семьянин, редакция еще ни одной анонимки насчет твоего аморального образа жизни не получила… В отличие, кстати, от остальных!
Это было сказано уже громко, и остальные сотрудники, преимущественно молодые, уже встававшие из-за своих компьютеров, замерли и обернулись, будучи заинтригованными. Она протянула ему конверт, надписанный торопливым женским почерком.
— Все еще впереди… — нахмурился Олег, осторожно взяв его в руки. — Какая еще дама?
Розыгрыши в их отделе очерка и публицистики случались часто, даже чаще, чем в других отделах «Гражданской газеты», для разрядки. Но не столь же прямолинейные? Или налицо кризис жанра?
— Она постарше тебя, — успокоила Галя, пока Олег вскрывал конверт. — Замарашка в черных очках, в платочке, с рыжими накладными волосами, несмотря на жару… И все время оглядывалась. Муж у нее, поди, очень ревнивый или грозный, ты его знаешь?
— Откуда? — буркнул Олег, открывая конверт.
