Эрик сидел, полуприкрыв глаза, я, как завороженный, следил за столбиком пепла, нарастающим на его сигарете. Когда он дошел до пальцев, Эрик отбросил сигарету и, словно проснувшись, подался вперед:
— Ты хочешь сказать, в игру влезли какие-то Силы покруче? Вообще не из этого мира?
— Наверно, так, — Ильмира опять отвернулась и замолчала. Я жестом попросил у Эрика сигарету, прикурил от пальцев, едва не спалив усы:
— Вы хоть мне-то, дураку, растолкуйте, что за Силы и чего ради я им понадобился!
— Какие? — усмехнулся Эрик. — Да тот же Ринге и этот, второй, как его?
— Наверно, дело в твоей способности к проникновению, — растолковала Ильмира.
— Аллах на мою голову! Куда?!
— Ты же побывал в Запределье… Еще тогда меня насторожило, что ты оттуда вышел почти без потерь.
— А теперь, значит, расплачиваюсь… Значит, ты хочешь сказать, что Ущелье — это своего рода дыра в Запределье, и оттого, что я там побывал, у меня какие-то там способности прорезались?
— Если упростить — так.
— Погодите, — Этелред поднял голову, обвел всех взглядом, как дозорным прожектором. — Я не знаю, к месту я говорю или не к месту, но я скажу. Если речь о реальных Силах — их ведь не увидишь, не пощупаешь, но они живут и действуют, верно? Мы живем рядом с Ущельем не один десяток лет — и подрастает четвертое поколение — поколение уродов, — выдохнул он, метнул взгляд на Эрика, но сдержал выпад в адрес Института, что уже по меньшей мере странно. — Так вот, Меченосец, моих людей объединяет одно: они все, как ты знаешь, способные убийцы. И при этом владеют Силой, — он медленно обвел нас всех взглядом, словно дозорным прожектором. Громадные костлявые кулаки на столе сжимались и разжимались.
Наконец я рискнул спросить:
— Ну, и?..
— Да не кажись ты глупей, чем есть! — рявкнул он. — Ты ж сам мне сказал: Ринге и Йокан вели войну. Кроме того, по твоим же словам, в ней принимали участие маги и чародеи всех уровней.
Как-то не улавливаю я сути… Тупой, наверно.
А Эрик снова качнулся вперед и предположил:
— Специализация?
— Вот именно. Участники этой войны вполне могли создавать для нее тварей. Боевые машины. И мой народ… — он горько усмехнулся и замолк. Я тоже помалкивал. Экая ведь пакость, чтоб ей… И всегда так с нашим братом: друг друга лупим почем зря, а кому еще прилетит — это нас не касается. Значит, это Ущелье ведет свою войну, скажем так, внутреннюю… Но ведь сколько лет прошло!
Молчание нарушил Эрик:
— Да, Ордынцев, похоже на то, что влетел ты в игру уровнем повыше, чем всякие ваши Лиги, Братства и так далее…
Я затушил резким, размашистым жестом недокуренную сигарету о ножку стола, прикрыл глаза и откинулся к стене. Это ж… Так, оказывается, паскудно чувствовать себя фигуркой в компьютерной игре — шарашился, шарашился, нашел там какой-нибудь клад, и пожалуйте на другой уровень — но ты-то от этого большей самостоятельности не обретаешь, тобой управляет некий болван за клавиатурой…
Я сжал зубы и, не открывая глаз, принялся ругаться — тихо и зло. Я обложил Ущелье, Ринге, Йокана, свои способности, чародейский дар как таковой и всех владеющих им самыми гнусными площадными словами, которые можно услышать в обоих мирах, а так же теми, что по ходу в голову пришли.
Матерился я, не переводя дыхания, минут, наверно, пять, и только потом иссяк и открыл глаза. Эрик криво усмехнулся:
— Силен, бродяга…
— Ты чего это? — единственный глаз Этелреда раскрылся очень широко. Я, чувствуя, как вздернулась верхняя губа, все так же тихо процедил:
— Знаете, господа… Когда я узнал про отлучение от Ордена, я принял это как должное. Когда я услышал, что являюсь чьим-то там агентом, я удивился. Когда я узнал, что мне память к чертям затерли, я ошалел. Когда узнал, что мной интересуются три чародейских группировки плюс Институт — я взбесился. А когда со мной завело игру некое сволочное привидение — извините, я начал ругаться матом.
Мне никто не ответил — Эрик и Этелред делали вид, что не смотрят на меня, но наблюдали исподтишка. А Ильмира… Оказывается, внутренним зрением тоже можно искоса смотреть.
Я потянулся к кружке, отхлебнул:
— Елки-моталки… Но почему я?! Другие либо там и остаются, либо проходят без особых последствий, а на меня эти мертвяки налетели, как мухи на дерьмо… С чего бы?! Я ведь как Чародей ничего такого, чтобы ах, из себя не представляю… Ладно, значит, это все-таки была атака из Запределья?
Ильмира молча кивнула. Да, уж в чем мне не откажешь, так это в интуиции. Экий я догадливый…
Эрик заложил руки за голову, потянулся, глянул на Ильмиру:
— По-моему, все дело в везении. Ему слишком везло.
— Да, это может быть…
Теоретики, дери их за ногу…
— А вы не забыли — имеют-то не какого-нибудь дядю Васю, а меня? Давайте хоть разберемся конкретно, за что именно! Ладно, слазил я в Запределье, учинил там бучу, отделался легким испугом… И теперь некто пытается меня за прошлые грехи порвать, или почему?
— Я говорила, что у тебя свой путь, — теперь Ильмира сидела прямо, точно аршин проглотив. — Ты вышел оттуда невредимым — это во-первых, а уж то, что ты вышел победителем из боя с Магистром…
