– Почему? Рассказал инспектору, которому было поручено расследование, но тот ответил, что в рапорт такие подробности записывать ни к чему. Маньяк пойман, и, если после ареста Гранта убийства прекратятся, какой смысл строить ни на чем не основанные догадки? И он был прав, этот инспектор. Какая польза от моих предположений? Если бы я еще кого-то заметил… А так – просто ощущение. Зачем давать защите лишний аргумент в пользу невиновности Гранта? Еще попытались бы свалить все на другого человека.
– Да, тяжелая у нас работа. Иногда – даже слишком, – задумчиво произнесла Шарлотта. – Вроде все просто: произошло преступление, твоя задача найти виновного. Но в конечном счете дело сводится к тому, производит ли этот человек впечатление виновного. Получается, результат будет зависеть не от вины или невиновности, а от того, как представить дело.
– Предположим, пропавшие девочки стали жертвами сообщника Гранта, – вздохнул Сэм. – Получается, будь я настойчивее тогда, ничего этого, возможно, не случилось бы.
– Сейчас нас больше всего интересует Ронни Бэгли, – сразу перешла к делу Шарлотта. – Он – связующее звено между исчезновениями. Ронни обвиняют в убийстве женщины, которая постоянно навещала Гранта, он же питает пристрастие к волосам. Ты ведь рассказывал, что вчера Грант упоминал этот фетиш. Грант как будто рассказывал не о себе, а о другом человеке, только делал это от собственного имени. Что, если этот другой – Ронни?
Тут Сэму тоже пришла в голову идея.
– Если на то пошло, Грант может оказаться не организатором, а тем самым сообщником, о котором шла речь! Вдруг Грант опять произносил речь от лица кого-то другого? Получается, он взял на себя вину за двоих.
– Зачем ему это надо?
– Варианта два – либо Грант преклоняется перед этим человеком, или, будучи застигнутым на месте преступления, захотел присвоить всю славу себе. Посмотри на него. Жалкий тип, у которого единственная радость в жизни – корчить из себя важную персону. Кем он был, пока не угодил в тюрьму? Безымянным рабочим конвейера, на заводах таких великое множество. А теперь? Люди знают его имя. Тюрьма ограничивает его свободу, но при этом дает известность.
– Но почему девочки начали пропадать именно сейчас? – спросила Шарлотта. – Грант уже несколько лет сидит. Что изменилось? Исчезновения имеют отношение к делу Гранта, но почему они происходят спустя столько времени? Да и сам Грант раньше не выказывал желания пообщаться с полицией.
– Он что-то говорил о предательстве, – попытался ответить на ее вопрос Сэм. – Что, если Грант чувствует себя преданным? Его приговорили к пожизненному, а его сообщник, или ученик, или наставник, снова взялся за свое – без Гранта? Теперь Грант хочет сдать его полиции, но, несмотря на свои обиды и жажду мщения, не может удержаться, чтобы не подразнить нас. Он ведь все еще жаждет внимания, вот и не называет имени преступника напрямик.
– Получается, нужно выяснить личность второго, и тогда мы, скорее всего, найдем человека, из-за которого пропадают девочки.
– Ронни Бэгли, – произнес Сэм. – Кто же еще? Видимо, по этой причине Кэрри с ним и сошлась. Конечно, не то же самое, что Грант, но на безрыбье и рак рыба. А потом Ронни Бэгли убил Кэрри и их общего ребенка. Боялся, что Кэрри его выдаст? Избавился от опасной свидетельницы?
Шарлотта не ответила – должно быть, сама была погружена в раздумья. Тогда Сэм прибавил:
– Ладно, пора докладывать обстановку Эванс.
Сэм позвонил инспектору Эванс и рассказал все новости: сначала описал встречу с Грантом, потом изложил факты о похождениях Ронни в социальных сетях. Однако по ходу рассказа в тоне Эванс явно чувствовалось нетерпение.
– Необходимо немедленно разыскать Ронни Бэгли, – наконец объявила она.
– С чего начать? – уточнил Сэм.
– Вы ни с чего начинать не будете, – парировала Эванс. – Этим займутся другие люди. Езжайте к Тэрри Дэю и запишите показания.
С этими словами Эванс повесила трубку. Сэм бросил сердитый взгляд на телефон.
– Что-то не так?
– Нас, похоже, низвели до звания посыльных – правда, с секретарскими обязанностями, – прокомментировал Сэм.
Долгий путь до коттеджа Тэрри Дэя прошел в полном молчании. Оба сердились и досадовали, что их отодвинули в сторону. И тут Сэму пришла в голову идея. Оставалось только проехать мимо светофора, однако вместо того, чтобы повернуть налево, где и располагался дом Тэрри, Сэм бросил взгляд на вершину холма и продолжил ехать прямо.
– Мы куда? – спросила Шарлотта. – Ты поворот пропустил.
– Сейчас увидишь, – ответил Сэм, продолжая двигаться в том же направлении. Проехав четверть мили, резко свернул влево. И снова оба молчали, пока не оказались на улице, состоящей из коттеджей с террасами. За сто лет каменные домики изрядно почернели от копоти.
Сэм вылез из машины.
– Что ты задумал? – спросила Шарлотта, присоединяясь к нему на тротуаре.
Сэм указал на длинный ряд домов, круто спускавшийся вниз по холму. Далее он резко прерывался, и на горизонте не было видно ничего, кроме голубого неба.
– Пойдем, – распорядился Сэм.
