На несколько секунд суровая женщина-прокурор в темном костюме и с идеальным маникюром исчезла, и ее место заняла давняя знакомая, жизнерадостная юная студентка, на которую Джо поглядывал во время лекций. В те времена Ким носила джинсы, висящие на бедрах, и мешковатые свитера. Джо старался не думать о том, каким утехам они предавались, но образы так и мелькали один за другим – глаза у Ким закрыты, одежда раскидана по полу… Эти воспоминания заволакивал алкогольный туман – иногда, выпив, они покидали заведение вместе. Бывало, Джо просто провожал Ким до общежития, поддерживая подругу, если ее сильно шатало. А иногда Ким приглашала разделить с ней матрас на полу комнаты, пропахшей марихуаной.
– А ты совсем не изменилась, – заметил Джо. – Только в суде сама на себя не похожа.
– В смысле?
Джо отпил еще глоток, избегая ответа, но, когда Ким вопросительно вскинула брови, пояснил:
– Там ты себя ведешь намного жестче. Суровая, будто в бой идешь. Помню, какой ты была раньше. Наверное, это и есть настоящая ты, ведь тогда тебе не надо было играть роль.
– А вдруг наоборот? Просто на работе у меня есть повод проявить свою внутреннюю суровость.
– Нет, мы оба стали кем хотели, но в душе остались прежними. Неужели ты и дома такая же злющая, как на работе?
Ким отвела взгляд, и Джо понял, что его замечание ее расстроило.
– Иногда трудно бывает переключиться, – ответила Ким. – Я принимаю решения, которые могут разрушить чью-то жизнь. Никогда нельзя заранее угадать последствия. Это большая ответственность, но Шон, похоже, думает, что, переступив порог, я должна волшебным образом превращаться в ласковую хранительницу домашнего очага. А на меня к вечеру такая усталость накатывает… – Ким глубоко вздохнула и подняла бокал. – Знаю, я полный трудоголик, но как представлю, что начнется, когда домой вернусь… – Отпив глоток из своего стакана, Ким произнесла: – А ты изменился.
– В какую сторону?
– Наверное, стал более зрелым. Более серьезным. И смеешься меньше.
– Просто жизнь невеселая пошла, – произнес Джо, снимая пиджак и повесив его на спинку соседнего стула.
– Ну давай, выкладывай, зачем звал, – произнесла Ким. – Не затем же, чтобы на тяжелую жизнь поплакаться. Знаешь, как говорят – кончил дело, гуляй смело? Вот и давай сначала разберемся с делом. Итак, Ронни Бэгли.
– Не понимаю, о чем ты.
– Раньше ты меня в пабы не приглашал. Спрашивается, с чего вдруг такая любезность?
Джо хотел было все отрицать, но потом решил, что это бесполезно – его хитрости шиты белыми нитками.
– Ладно. Поговорим о Ронни Бэгли, – кивнул он.
– Это официальная встреча? Записи делать нужно?
– Нет, просто поболтаем по-дружески, – ответил Джо.
– Если хоть что-то из того, что я сейчас скажу, будет использовано на суде, больше я с тобой по-дружески болтать не стану.
– Сама знаешь, я всегда бьюсь до последнего, но запрещенными приемами не пользуюсь.
Ким задумчиво помолчала и наконец произнесла:
– Хорошо. Ну и что ты хотел узнать?
– Насчет сегодняшнего утра… – начала Джо.
– Ты про слушание?
– Естественно.
– Продолжай.
– Вообще-то, я даже не про само слушание, а про тебя… Карьеру мы с тобой начинали вместе. Уж мне ли не знать, какой ты прокурор! Отступать – не твой принцип.
Несколько секунд Ким вертела в руках стакан, внимательно следя за подрагивающей пеной.
– Иногда приходится. Не всегда удается отстоять позиции.
– Нет, тут что-то другое. Ронни Бэгли предъявлено обвинение в убийстве. Я ведь молол всякую чушь, работал на публику, пытался произвести впечатление на клиента. Не ожидал, что ты так легко сдашься.
– Я не сдавалась.
– А вот и сдалась. Почуяла, что судья не на твоей стороне, и вместо того, чтобы отстаивать собственную правоту, просто сложила оружие. И вообще, ты бы ни за что не позволила выйти на свободу человеку, который убил женщину и ребенка. И ради чего – ради того, чтобы уберечь себя от нескольких минут позора! На тебя это не похоже, Ким. Ты запросто могла бы повернуть ситуацию в свою пользу. Произнесла бы пламенную речь о виновности Бэгли, и мне бы осталось только локти кусать!
– Это что за намеки?
– Чувствую, есть в этом деле какие-то подводные течения. Мне эта мысль весь день покоя не дает.
– Какие еще течения?
– Есть два варианта. Первый – ты считаешь, что Ронни невиновен, и позволила совести одержать победу над профессионализмом. Однако, судя по материалам дела, весомые доказательства невиновности отсутствуют.
– А второй вариант?
– Ты уверена в виновности Ронни, но хотела, чтобы он вышел на свободу.
– Ну, и какая нам, по-твоему, от этого польза?
–
– Хватит нести чушь.
