Чарли вдруг подумала, что наверняка у нее в зубах застряла еда, и остро осознала, как ее волосы прилипли к голове после долгого дня тренировок. На ней не было ни одного подобранного стилистом предмета одежды, ни одной стразы… ничего, кроме широкой футболки, спортивных штанов и кроссовок в запекшейся глине. Так несправедливо!
– Вам, конечно, не привыкать к таким словам, но я ваша большая поклонница! – Девушка говорила с очаровательным акцентом, и ее улыбка казалась искренней.
– Спасибо, очень приятно, – сдержанно произнесла Чарли.
– Я восхищаюсь вашим мастерством.
Софи опустилась на корточки, и Чарли мгновенно пришла в голову ехидная шутка насчет мастерства.
– Эта дама – известная теннисистка, – объяснила Софи девочке. – Она не просто принцесса, она принцесса-воин! И она может выиграть этот турнир!
Глаза ребенка расширились. Софи, похоже, говорила от чистого сердца, и Чарли до такой степени устыдилась своих мыслей, что даже готова была простить ей «даму».
– Она плинцесса?
Софи кивнула.
– Самая настоящая!.. Это Анабель. Анабель обожает принцесс.
Чарли протянула девочке руку. Та непонимающе на нее уставилась. Чувствуя себя глупо, не зная, как разговаривать с четырехлеткой, Чарли сказала:
– Очень приятно познакомиться, Анабель. К сожалению, мне нужно идти. Надо встретиться… кое с кем.
Она замялась в конце фразы лишь потому, что не могла придумать убедительное оправдание, но сразу же поняла, как это прозвучало. Софи, видимо, тоже так поняла и покраснела самым очаровательным образом. Неудивительно, что Марко не смог устоять.
– О, конечно. Мы не станем вас задерживать, да, Анабель? К тому же нам пора вызволять твоего братика из детского сада. Пойдем, дорогая. Попрощайся с мисс Сильвер.
Мисс Сильвер? Чарли посмотрела на Софи, однако лицо девушки не выражало ничего, кроме вежливости.
Они обе помахали ей на прощание, и Чарли поняла, что она, похоже, единственная, кто испытывал в этой ситуации неловкость. Достаточно было вспомнить фотографию, где Софи сидит на коленях Марко в его футболке, чтобы представить, как они провели остаток ночи.
По пути в раздевалку она переписывалась с Джейком.
Его ответ прилетел мгновенно.
?????????
Чарли оставила телефон в шкафчике и, выйдя из душа, первым делом его схватила. Джейк ответил три раза подряд:
Чарли закатила глаза. Потом снова взглянула на экран.
Если у Джейка вечером свидание, значит, отец ужинает один. Она набрала его номер, и после третьего гудка он взял трубку.
– Привет, пап.
– О, Чарли. Привет.
– Я только что вернулась в отель. Ты здесь?
– Неприятное было интервью сегодня, да? – Он пытался скрыть разочарование в голосе, но безуспешно.
– Да. Задавать такие вопросы о моей… э-э… личной жизни было довольно бестактно.
– Я и сам не святой… Когда ты даешь людям повод говорить о себе, вряд ли их можно винить за вопросы.
Чарли молчала.
– Это была идея Тодда? Из какой-нибудь книжки «Черный пиар – тоже пиар»?
– Нет, папа, я сама наделала дел.
Если он хотел пристыдить ее, то добился успеха. Наверное, будет лучше, если она поужинает в одиночестве.
– Ты не хочешь пойти со мной? Я ужинаю с приятелями из моего теннисного прошлого, – предложил отец, будто прочитав ее мысли.
– Нет, спасибо. Закажу что-нибудь в номер и буду смотреть диски. Тодд оставил мне целую кучу записей прошлогодних матчей. Мы можем поужинать вместе завтра.
Раньше отец сказал бы что-то вроде «Завтра – после твоей большой победы» или «Это будет праздничный ужин», сейчас же он только заверил, что завтра утром будет сидеть в первом ряду ее ложи, и пожелал ей спокойной ночи.
В номере на столе Чарли нашла конверт с DVD-дисками. К конверту прилагалась записка, торопливо нацарапанная на гостиничном бланке:
