— Я помню ту куртку, — тихо произнесла я. — Но твоя толстовка до сих пор лежит в моем шкафу. И я не помню того парня. Кто бы это ни был, он не был важен для меня. — слезы навернулись на глаза. — Арчер, почему ты ничего не сказал?
— Мне казалось, что больше нечего было сказать. Слишком поздно.
Слезы хлынули рекой.
— Это было не так. Я бы сказала «да».
— В любом случае, я подумал, что ты заслуживаешь об этом знать.
Это было как удар под дых. Оказывается, мужчина, в которого я была так влюблена, на самом деле хотел жениться на мне.
— Хочу побыть одна, — сказала я, внезапно почувствовав усталость.
Выражение лица Арчера было мрачным.
— Я не уйду. Посижу в кресле молча.
У меня не было сил спорить с ним.
— С вами все в порядке, — с улыбкой сообщил Лорен доктор.
Я поднял руку, возражая уже в четвертый раз.
— Прошло всего сорок восемь часов. Она была в очень плохом состоянии, когда ее сюда привезли. Думаю, для выписки еще слишком рано.
Врач снисходительно посмотрел на меня.
— Лорен продолжает принимать антибиотики, и если у нее возникнут какие-либо проблемы, она вернется в отделение неотложной помощи. Но она пошла на поправку, нужды здесь оставаться нет.
— Спасибо вам за все, — поблагодарила Лорен.
Доктор положил руку ей на плечо.
— Всегда пожалуйста. Вам повезло, что у вас такой муж, он так заботится о вас. Скоро придет медсестра с креслом-каталкой, чтобы вас проводить.
Мы с Лорен обменялись взглядами, когда доктор вышел из палаты, добавив напряженности в нашу и без того неловкую ситуацию. Просто великолепно.
— Значит, едем в отель? — спросила Лорен, нарушая неловкое молчание.
— Да. Надя сказала, что снаружи ждет машина, которая отвезет нас туда.
— Итак, денег нет, но, по крайней мере, мы снова сможем есть хлеб, — съязвила Ло.
— Тебе нужно подкрепиться и отдохнуть.
Она улыбнулась.
— Поверь, это место создано для еды и отдыха. Едем туда же, где были до начала съемок шоу?
— Именно. Но нам не разрешается никому ничего говорить о том, когда и как мы выбыли. Даже другим участникам, которые тоже отдыхают в отеле.
В палату вошла медсестра с креслом, и я помог Лорен устроиться. Как и было обещано, когда мы спустились вниз, нас ждал черный внедорожник с водителем, который должен был отвезти нас в отель.
— Ты хорошо себя чувствуешь? — спросил я, когда водитель выехал с больничной парковки.
Ло ободряюще посмотрела на меня.
— Я чувствую себя прекрасно. Обещаю честно говорить о своем самочувствии до конца нашего пребывания здесь.
Я кивнул и выглянул в окно. Лорен несколько часов хранила молчание после того, как я рассказал ей о своем почти сделанном предложении почти восемь лет назад. И с тех пор она старалась, чтобы наши беседы были легкими и безличными. Мы говорили о погоде, больничной еде и дурацких телешоу, которые смотрели в ее палате.
Что еще можно было сказать о том осеннем дне, когда я планировал сделать предложение, но передумал? Если бы я знал, что она скажет «да», конечно, я бы поступил иначе. Меня уже грызли сожаления. Теперь они усилились из-за ее разочарования во мне.
До отеля было пятнадцать минут езды, и когда мы подъехали, я понял, что продюсеры выбрали для женщин гораздо более приятный отель, чем тот, где останавливались мужчины до начала шоу. Здесь были ухоженные тропические сады, фонтаны и двухэтажный вестибюль с потолком, обшитым тиковыми досками.
— Лорен! — Надя подбежала, чтобы обнять ее, как только мы вошли в вестибюль. — Я так рада видеть, что ты снова встала на ноги! Вы проведете здесь следующие два дня, пока мы заканчиваем съемки, но если вы не будете готовы возвращаться домой, мы с радостью продлим ваше пребывание на острове.
Лорен поблагодарила ее, а я сердито посмотрел на Надю. Разумеется, они готовы оплатить еще несколько ночей здесь — они ведь облажались. Лорен и Линду никогда не следовало оставлять в джунглях одних. Надеялся, Линда подаст в суд на своего работодателя за то, что с ней случилось. Я был с Лорен, когда ее кушетку вкатили в палату Линды, чтобы они могли попрощаться, и Линда сказала, что ей предстоит долгий путь к выздоровлению из-за травмы ноги. Операции, реабилитация, и она, возможно, никогда не сможет ходить, как раньше.
— Я покажу вам ваши номера, — сказала нам с Лорен хозяйка отеля.
Наши номера находились на втором этаже, прямо через холл друг от друга. Как только хозяйка открыла номер Лорен, и она вошла внутрь, меня осенило, что впервые за двадцать восемь дней мы проведем сегодняшний вечер порознь.
Четыре недели я спал рядом с Ло каждую ночь, за исключением ночи, которую ей пришлось провести в лагере Макса, и ночи, которую она провела на дне оврага, пока я искал ее. И вот теперь все закончилось.
Я зашел в свой номер, бросил ключ-карту на стол и плюхнулся на кровать лицом вниз, надеясь впервые нормально выспаться после нашего финального соревнования.
Проснулся я несколько часов спустя оттого, что кто-то стучал в дверь. Это была Лорен, сногсшибательно выглядевшая в белом платье без рукавов, подчеркивающем ее загар, с уложенными волосами и идеально нанесенным макияжем.
