— Элисса, я должен спросить у тебя одну вещь. Весь последний месяц — с тех самых пор, как умерла Лелия — кто-то названивает мне домой и молчит в трубку. Если это ты, то я, разумеется не имею ничего против, но… — сбивчиво выпалил он. Ему казалось, что он видит себя со стороны, слушает собственный голос, внезапно показавшийся как будто бы чужим, и внимательно наблюдает за тем, как Элисса недоуменно качает головой. У неё был такой вид, как будто она действительно впервые слышит об этом. Она сняла свою кошачью маску, сказав, что не может в ней больше париться, и её узкое, красивое личико было теперь обращено к Теодору, и с него не сходило выражение напряженного внимания.
— Нет, Теодор, я тут не при чем. Тот полицейский, что заходил ко мне, тоже спрашивал об этом. А ещё он взял образец шрифта моей пишущей машинки. Нет, Теодор, пойми меня правильно, я вовсе не в претензии. Дело очень серьезное. Ведь эта женщина была очень дорога тебе, не так ли?
— Я любил её, — с чувством сказал Теодор и поежился. На улице было довольно прохладно. А выпивка заставила его разнервничаться ещё больше. Со стороны бассейна послышались громкие всплески. Девицы в брючках ныряли в воду прямо в масках.
— Они из американского шоу, — объяснила Элисса.
Теперь вокруг бассейна начинала постепенно собираться толпа. Люди выходили из дома, чтобы понаблюдать за действом, разворачивающимся в воде. Из дома выкатили ксилофон. Была включена также дополнительная подсветка, отчего бассейн стал казаться ещё глубже, но вода в нем осталась по-прежнему голубой и прозрачной. Теодор огляделся по сторонам, ища глазами Рамона. Гости на этой вечеринке двигались медленно и степенно, здесь все было не так, как у Ольги. Судя по доносившимся до него обрывкам разговоров, он сделал вывод, что почти все они были американцами. Устроенная с размахом вечеринка была лишена задора и подлинного веселья, и осознав это, Теодор почувствовал себя ещё более неуютно. Поглядев на небо, он заметил, что взошла полная луна.
— Так ты считаешь, что он невиновен?
— Что, извини?
— Рамон. Ты уверен в его невиновности? — как бы между прочим спросила она.
— Нет, я не думаю, что он виновен.
— Что ж, мне просто кажется, что в любой ситуации, подобной этой, должен быть хоть кто-нибудь, кто что-нибудь знает или хотя бы догадывается. Теодор, и только не надо мне говорить, что это секрет, и что в полиции тебе велели никому ничего не рассказывать.
— Нет. Я говорю тебе чистую правду. Никто… — Раздался громкий всплеск, вызванный тем, что в бассейн прыгнули разом три красавицы. — Никто ничего не знает. Ни Рамон, ни я, ни полицейские. Но они продолжают работать над раскрытием этого преступления. Короче, делают все возможное.
— Да уж, — задумчиво и как-то отрешенно проговорила Элисса. — В конце концов, они обязательно докопаются, что к чему. Можешь не сомневаться.
— Да, — без особой уверенности согласился Теодор.
— Пойдем присядем где-нибудь, — предложила Элисса, взяв его за руку. Она не упускала ни малейшей возможности прикоснуться к нему.
— Мне нужно найти Рамона. Извини, Элисса.
Он снова вернулся в гостиную, огляделся, а затем вышел на веранду. Собравшиеся здесь гости развлекались тем, что кидали воздушные шарики, стараясь подгадать так, чтобы они приземлились на струи фонтанов, бивших внизу. Теодор заметил Рамона, он стоял в углу и о чем-то увлеченно беседовал с неким господином в костюме багряного цвета. Теодор с минуту поколебался, не зная, уместно ли будет прервать разговор, но затем все же решил подойти.
— Извините, пожалуйста, — сказал Теодор, обращаясь к ним обоим. — Ну, Рамон, как дела?
— Лучше не бывает, — ответил Рамон. — Вот, с помощью этого господина стараюсь постигнуть все тонкости организации кофейной промышленности.
Господин в багровом костюме дьявола, слегка поклонился и сказал:
— Сегодня можно обойтись без официальных представлений и рекомендаций. Мы просто болтаем. — Он добродушно рассмеялся. — А ваш друг настроен весьма серьезно. — Он снова обратился к Рамону. — Что ж, Пабло, счастливо оставаться. А мне пора возвращаться к моей жене — которая, честно говоря, и не жена мне вовсе. — Он приветственно взмахнул рукой, слегка касаясь ею одного из своих красных рогов, и отошел — грациозный искуситель с уже намечающимся пивным животиком, но по-юношески стройными ногами.
— Это он переиначил одну из наших шуток, — пояснил Рамон. — Сказал, что сегодня у него сразу несколько жен. Сегодня дьявол является на землю за душами грешников.
— На мой взгляд, вы с ним неплохо поладили, — шутливо заметил Теодор.
— Да, amigo,[26] ты совершенно прав! — весело отозвался Рамон.
— И единственное, что ему когда-либо приходилось жарить, так это кофе.
— И снова угадал! — Рамон положил Теодору руку на плечо и прижался своей клоунской маской к его щеке, изображая поцелуй.
Затем они зачарованно смотрели на то, как легкий воздушный шарик, угодивший-таки в фонтан, подпрыгивал и кувыркался на вершине играющих струй, пока, наконец, не слетел, что вызвало в толпе наблюдающих за этим зрелищем смех и возгласы досады.
