– Рассчитываться со мной тоже будете в самодельной валюте? – мрачно процедил Денис. – Не советую. Хватит и того, что вместо больничной палаты меня устроили в захламленной кладовке. Издержки производства проглотить еще можно. Но плату за них будьте любезны перевести на указанный в договоре счет. И разойдемся, как в небе дирижабли. Вы меня не знаете, я – вас. Тем более что в отношении меня так оно и есть. Ни названия организации, ни имени ее руководителя я не знаю. Если, конечно, Шеф – это не какое-нибудь немецкое имя.
Каким образом интерпретировать скривившую рот старика улыбку – как насмешливую или печальную, – Денис, честное слово, понять не мог. Благо блуждала она на чисто выскобленной физиономии начальства не сказать чтобы долго.
– Точно, – согласился со своей же мыслью Шеф. – Ты один из тех людей, очень тесно знакомых с военными навыками, которых мы наняли для охраны готовящейся экспедиции. То-то, думаю, лицо твое смутно знакомо. Собеседование со мной проходил?
– Так точно, – с неохотой проворчал Денис. – И раз уж мы разобрались с вопросами идентификации личности, давайте вернемся к тому пункту договора, где описаны условия его расторжения. Я в этом больше не участвую. Все – вне игры.
– Молодой человек, – перебил его старик. – О чем вы сейчас бормочете? Какая еще, к черту, игра? У вас при переносе что-то в голове сдвинулось?
– Может, и сдвинулось. Может, при переносе. А может, уже здесь. Не знаю, для кого вы задумали этот парк развлечений, но мне тут и ухо прострелили, и доспех из ружья продырявили, и вязали так, что ни рук, ни ног не чувствовал, и даже на кол собирались посадить. И голову оттяпать. Один вопрос. На кой ляд нужно было делать так, чтобы эта ваша виртуальная реальность стала настолько реальной? Думаете, в жизни людям всего этого говна, кровищи и боли не хватает?
Шеф глядел на Дениса колким взглядом светлых до прозрачности глаз. Указательный и большой пальцы правой руки задумчиво мяли гладкий, не то что без единого волоска, но и без единой морщинки подбородок.
– Виртуальная реальность, значит, – наконец проговорил он. – Вот оно что. Угу. Ясно… Скажите, вас сюда переправили в одиночку? Потому что иначе в то, что с такой легендой кому-то удалось добраться до точки сбора, поверить довольно сложно.
– С какой еще легендой? – бараном уставился на Шефа Денис.
Он обратил внимание, что тон старика перестал быть насмешливо-презрительным, а в обращении к нему местоимение «ты» вдруг преобразовалось в «вы». Словно напыщенный дед только сейчас полностью осознал, что перед ним не цифровой юнит, а вполне живой человек.
– С легендой об испытании какого-то новейшего цифрового аттракциона. Скажите, вы что, действительно за все это время ни разу не догадались?
– О чем?! – клокотавшую где-то в горле горячую злобу Дениса вдруг окатила холодная волна осознания. Верить в то, что уже не первый день подсовывал в качестве объяснения здравый смысл, он не хотел, и мысль эту инстинктивно старался гнать от себя подальше. Потому что совершенно непонятно, что могло бы еще произойти, чтобы этот самый здравый смысл смог ее принять.
– Это не игра. Вы, молодой человек, находитесь в реальном мире. Правда, не в нашем с нами веке.
– А в каком? – очумело пробормотал Денис. Словно это имело хоть какое-то значение.
– В шестнадцатом…
Денис рванул с кушетки. И тут же понял, что возлежит на ней вовсе не как курортник на шезлонге. Накрывало его не только белое полотно. В обязанности этой простыни, видимо, входило до поры до времени маскировать не один только факт, что одежда, в которую его обрядили, была явно не больничной пижамой, а каким-то проклятым средневековым камзолом. А еще и то, что он привязан к топчану. Вернее, пристегнут. Какими-то широкими и прочными ремнями.
– Мы и сами не понимаем, как это работает. – Шеф переждал бурю негодования и поток далеких от здравниц пожеланий, которыми разразился его пленник. Тот дергался, извивался и порывался высвободиться так рьяно, что в конце концов опрокинул кушетку. Вместе с самим собой. И с капельницей. Посыпал проклятиями из максимально неудобного положения еще какое-то время и, наконец, выдохся. Лишь после этого старик продолжил разглагольствования. Даже не думая помочь Денису подняться и принять исходное положение. Не говоря уже о том, чтобы развязать. – Время и пространство – величины постоянно изменяемые. Мы сумели найти точки соприкосновения, где ткань их наиболее тонка. Не скажу, каким именно образом удалось преодолеть их прочность, все равно не поймете. Хватит и того, что вы на личном опыте могли убедиться в том, что – удалось.
