Судьба дала Василисе выбор: уволиться из компании или перейти на должность личного помощника генерального директора. Девушка без раздумий выбрала второе, но уже скоро пожалела. Однако сумма, которую по договору должны выплатить при обоюдном увольнении, не даёт ей сбежать просто так. Именно тогда она начинает "Игру на выживание". В конце должен остаться один — или она, или новый босс. Но карты спутались, когда в игру вступили чувства…
Работа за последние шесть месяцев стала для меня каторгой. Своеобразным местом отбывания наказания. Пять дней в неделю с восьми до десяти. И всё из-за НЕГО. Моего страшного и ужасного шефа.
Никита Алексеевич Кузьмин являлся генеральным директором крупной строительной компании и уже восемь лет увеличивал объемы построек и продаж. Имея огромную популярность у местных красавиц, он обычно холодно и совсем недружелюбно мимоходом здоровался со всеми и терроризировал любого, кто приближался на пушечный выстрел. Внешностью природа его не обделила, однако и здесь он отличился. Когда я впервые встретила Никиту Алексеевича, то приняла его за очередного дизайнера, которые работали по контракту над определенными проектами и сменялись чаще, чем я ездила отдыхать.
Он шел по холлу уверенный в себе, высокий и подтянутый, в черных строгих брюках, начищенных ботинках и простой футболке. Волосы подстрижены коротко и выкрашены в серый цвет, что сильно контрастировало с темной отросшей щетиной. Черты лица аккуратные, аристократичные, без грубостей. Глаза постоянно чуть прищуренные и темные, как ночь в Заполярье. Губы вечно сжаты в тонкую полоску, будто он недоволен и бежит увольнять очередного нерадивого сотрудника. В тот момент я подумала, что мужчина красив, как греческий бог, и настолько же неэмоционален. Однако мне и в голову не могло прийти, что в таком виде в нашей компании разгуливал генеральный директор.
Тогда, в первый день, он едва ли заметил меня. Мазнул незаинтересованным взглядом, когда летел к лифту, нахмурился и был таков. Я не сильно расстроилась, ведь мы всё равно не работали вместе. Он восседал на самой вершине бизнес-центра. Остальные отделы были раскиданы по другим этажам.
Мне удалось устроиться по знакомству через бабушку личным секретарем руководителя отдела рекламы. После должности администратора в кафе, где я проработала почти десять лет, это считалось почётным. За такую должность стоило держаться. И я честно старалась: всегда приходила заблаговременно, отлично выполняла любые задачи, вела себя сдержанно и профессионально. Всё могло быть отлично, если бы не одно "но"…
Начальник с первого мгновения показался мне неприятным и походил на хряка: потный, круглый, лысый, с маленькими сальными глазами. Отпускал пошлые шуточки по поводу и без, вечно приглашал на ужин или просто посидеть в хорошей компании — да, себя он считал просто идеалом мужчины и ни капли этого не стеснялся. Я отказывалась, находила причины, придумывала несуществующих парней, даже просила подруг звонить или писать мне в определенное время, чтоб Олег Евгеньевич не надеялся на какое-то офисное приключение.
К сожалению, его терпение подошло к концу.
Я спокойно оформляла отчёт по нашим рекламным кампаниям, чтоб предоставить цифры начальству. Часы давно пробили восемь вечера, и мне пора было уходить, чтоб успеть на автобус. К тому же задерживаться я не любила. Только сбежать без проблем мне не дал внезапно появившийся на пороге Олег Евгеньевич.
Он тяжело дышал, будто летел до офиса, и за минуту молчаливых гляделок протер лысину три раза. Поросячьи глазки жадно блуждали по вырезу моей уже "чуть-больше-чем-нужно" расстёгнутой голубой рубашки, а язык то и дело облизывал пересохшие губы.
Надо признать, красоткой я не являлась. Следила за собой, красилась и иногда делала маникюр. Внешностью не отличалась: небольшого роста, в меру худая, с приятного цвета оливковой кожей, темно-каштановые волосы всегда стригла по лопатки или чуть ниже, выразительные карие глаза с чуть опущенными уголками я обычно подводила карандашом, прямой аккуратный нос и чуть пухлые губы дополняли ансамбль. Меня можно считать среднестатистической. Не слишком красивой и далеко не страшной. Парни часто обращали внимание, приглашали на свидания, изредка знакомились на улице. Однако в нашем отделе имелись девушки намного краше и стройнее, с ногами от ушей и внушительной грудью. Всё же в жертвы Коробков выбрал именно меня.
Возможно, он надеялся, что хрупкая беззащитная девушка безропотно примет его непристойное предложение и согласится на любые офисные подвиги. Но я к такому оказалась совсем не готова.
Олег Евгеньевич, медленно перекатываясь и шумно вздыхая, подошёл к моему столу и взял пальцами-сардельками открытый ежедневник. С интересом полистал — записи велись только относительно начальства, поэтому стыдиться и прятать было нечего. И с лукавой улыбкой обольстителя пробормотал:
— У вас, Василиса Владимировна, не указано ещё одно важное дело, намеченное на восемь часов.
Внутренне я сжалась и стрельнула глазами на давно опустевший опенспейс сквозь стеклянную стену. Но то ли уборщица изменила график, то ли убирать было нечего — женщины нигде не было видно. Ни одна живая душа не могла помочь. Из коридора можно было легко рассмотреть происходящее, только вряд ли кто-то вечером через два часа после окончания рабочего дня просто так прогуливался по этажам.
