Дойти мы успели только до крайнего ангара, расположенного метрах в пятидесяти от «Ржави». Младший едва справлялся со своей ношей, потел, кряхтел и насилу ноги переставлял. Ворота оказались не заперты. Грань, лучше бы пришлось ломать замок! Вдруг хозяин внутри? Тогда придется обезвредить и его.
В полумраке помещения спала огромная крылатая машина, прикрытая брезентом. Площадка под ней была расчищена, но вдоль стен лежали горы хлама – бочек, коробок с мусором, колес величиной в человеческий рост, на полках в беспорядке валялись приборы, промасленные инструменты, запчасти и бутылки из-под выпивки.
Фрэнк скинул Эдварду в кучу грязного тряпья, в угол между стеллажами, а Митра торопливо задвинула массивный засов.
Положив ладонь на рукоятку клинка, я направилась вперед, осторожно переступая через разбросанные канистры с разноцветными жидкостями, банки с красками. На второй этаж вела железная лестница, на ней сушились замызганные штаны и рубашки. Внизу стояла раскладушка, рядом застеленный желтыми газетами стол и странный трубчатый прибор, вызывавший ассоциации с самогонным аппаратом.
Я тихонько пролезла под лопастью одного из моторов, тускло блестевших в мутном свете. Люк на корпусе оказался приоткрыт, из него торчали длинные стержни с бурым веществом. Что это? Кровь? Вряд ли. Наверное, просто похоже.
Многометровая воротина на противоположном краю ангара тоже неплотно подходила к стене. Отыскав вентиль, я прикрыла ее.
Никого здесь нет.
Для успокоения совести я все же поднялась наверх, но и там не обнаружила нерадивого владельца здешней помойки и вернулась к брату и воленстиркам.
Митра уже вовсю хлопотала вокруг сестры, где-то отыскала полотенце, намочила в умывальнике и стирала грязь с Эдварды. Насупившийся Фрэнки сидел на полу и обнимал свою сумку. Я прошла мимо них, остановилась около маленького круглого оконца и заглянула в него.
«Ржавь» догорала, от черного остова валил густой дым. На безопасном отдалении уже собралась толпа зевак, прибывшая стража проворно выставляла оцепление, подъехала конная повозка с цистерной. Боги, покурить бы… За происходящим на улице я следила неотрывно, а за мной все это время наблюдала проклятая Эдварда.
– Ты… неплохо держалась, – прошептала она по-регесторски. – Для училки-деструкторши.
– Ты тоже. Для певицы. – Я продолжала смотреть в технический глазок.
– Я… не певица. Вокал – это так… для души.
– А я не деструктор.
– Поняла уже, – фыркнула воленстирка. – Это… радует. Значит… Митра не потеряна, у нее есть нюх на людей. С виду ты впечатления не производишь. Смазливая мордашка… манерность… легко обмануться, повестись на яркую внешность, а внутри сюрприз… и взведенная мина. А как искусно ты пошутила надо мной, подсунув свой меч. Ты мне нравишься.
– А ты мне нет.
Из угла донесся вымученный смешок и возня. Превозмогая боль, Эдварда сложила серпы и протянула их мне.
– Теперь они твои.
О грань…
– Засунь их себе в задницу, – грубо посоветовала я.
– Когти принадлежат тебе по праву поединка.
– Нет уж, так просто ты меня не подставишь. Лучше прибереги их. Пусть будут с тобой, когда я решу, кому тебя лучше сдать.
– Ты никому меня не выдашь. Потому что сама пострадаешь и твой тяжеловоз-брат тоже. Зря ты не дала мне уйти, так все еще хуже обернется. Люго подумает… я специально подожгла клуб, чтобы сбежать. Он наверняка ждал от меня чего-то подобного, ведь до дня рождения осталось недолго. Аэродром уже оцепили, а когда они не обнаружат там моего тела, не пройдет и часа, как мой портрет будет висеть на каждом тиреградском столбе. – Эдварда застонала, Митра услужливо поднесла к ее губам стакан с водой. – Спасибо. Послушай совета, голубоглазка… Самое разумное, что ты можешь сделать, – это… убить меня, сжечь труп и развеять прах по ветру. И все твои проблемы сразу решатся. Я бы, например, так и поступила.
Не сомневаюсь.
– Я не ты.
– Но похожа. Несколько лет в Воленстире, и ты поймешь, что ради выживания порой приходится творить ужасные вещи. Иного пути нет. Бери когти, не отказывайся – они пропуск в Стаю. Вдруг однажды пригодятся? Точно пригодятся.
Вот уж чего-чего, а вступать в ряды безумных террористок я не планировала. И внимать всякому бреду тоже. Тем более вдалеке показался мчащийся во весь опор знакомый всадник на огромном скакуне.
Ну вот… Генерал Шамраг прибыл.
И вместе с ним несколько воинов в масках. Я тревожно прикусила губу.
– Что? Мой доблестный Люго уже здесь?
Шамраг осадил жеребца и спрыгнул в вихри пыли, на солнце сверкнула линза. Печатая шаг, военачальник направился к сгоревшему клубу, зеваки шарахались от него, торопились убраться подальше, и вскоре генерал стоял один перед дымившимися руинами. Стоял он там, наверное, целую вечность, никто не смел его тревожить.
Тем временем стража продолжила разгон любопытных. Очень быстро улица опустела, лишь в сторонке в группу сбилось несколько мужчин в летных куртках.
Наконец Шамраг развернулся, подошел к пилотам, и они вместе начали что-то обсуждать.
