– Что он мог сказать? – Она вырвала руку и, отстранившись от Варвары, закрыла ладонью лицо. Боялась, что разрыдается, и, удерживая слёзы, давила с силой на веки. – Они все твердят одно и то же. Нужно срочно делать операцию, и лучше не здесь, а за границей. В Германии или во Франции.
– Ну и во сколько это обойдётся?
Она вынула из сумки пластмассовый пузырёк. Открутила пробку и, высыпав на ладонь две таблетки, закинула их в рот.
Варвара принесла ей минералки, и, выпив холодной воды, она успокоилась. Было бы из-за чего переживать – к ней это в самом деле не имеет никакого отношения.
Сообщила равнодушно, так только, для справки:
– Огромная сумма, просто астрономическая. У меня таких денег нет, и никто мне их не даст.
Явился Георгич и, посмотрев хмуро на женщин, пошёл открывать окно.
– Надымили – нечем дышать. На лестницу нельзя было выйти покурить?
– Пообщался с адвокатом? – спросила Варвара. – Объяснил он тебе твои права?
– Ничего она от меня не получит, – убеждённо сказал Георгич. – В чём пришла – в свитерке и в джинсах – в том и уйдёт.
У него на столе лежала фотография. Молодой офицер обнимает красивую женщину, а та отворачивается и пытается отпихнуть его от себя.
Он вытащил снимок из-под стекла и, разорвав на мелкие клочки, выкинул в мусорную корзину.
– Выходит, ты опять свободный мужчина? – стрельнула в него кокетливо глазками Варвара. – Тебе нужна женщина, так ведь? Я предлагаю в первую очередь обратить внимание на своих коллег. Нас ты, по крайней мере, знаешь уже достаточно хорошо, и мы тебя не кинем.
Зазвонил призывно телефон, и, сняв трубку, Георгич ответил:
– Да, есть тут такая. Сейчас позову.
– Кого спрашивают? Меня?! – удивилась она. – Кому я могла понадобиться?
– Это Гришечкин, доктор. Мы с вами познакомились два часа назад, в парадной. У вас всё в порядке? Как вы себя чувствуете?
– Спасибо, всё хорошо. – Прикрыв ладонью трубку, объяснила коллегам: «Старикан один чудаковатый, заклеил меня в подъезде». – А как вы узнали мой телефон?
– Это было несложно. – Рядом гоготали гуси, и она догадалась, что он звонит с какой-то птицефермы. – Связался с офисом, в котором умер попугай, – и они дали мне номер вашего турбюро.
– Вы сейчас где находитесь? – поинтересовалась она. – За городом, да? Лечите гусей?
– Да, тут ферма небольшая, рядом с Павловском. – Она слышала, как он сказал кому-то: «Я не буду бегать за ними по всему двору. Гоните их в сарай». – Делаю прививки.
– Вы туда на своей машине приехали? – У неё в голове неожиданно зародился план. – В Павловске встретить меня сможете?
– Да, я на колёсах, – ответил доктор, – и, разумеется, вас встречу. Вы когда планируете прибыть?
– Постараюсь сейчас уйти с работы. Если, конечно, начальник меня отпустит. – Георгич мотнул в знак согласия головой. – Да, шеф даёт добро. Значит, в половине четвёртого буду уже сидеть в электричке.
– Замечательно, – обрадовался Гришечкин. – Я так нехорошо поступил – оставил вас в беспомощном положении. Потом целый день корил себя, и сейчас вы мне даёте шанс. Я постараюсь загладить свою вину и быть вам максимально полезным.
Она не выбиралась из города вот уже несколько лет и, очутившись на вокзале, с радостью узнавания снова вдыхала пропахший гарью воздух. Слушала объявления по радио, заглушаемые шумом прибывающих и отходящих поездов. Поднималась по истёртым ступенькам на платформу и садилась в переполненную электричку.
Протиснувшись в вагон, осталась в тамбуре и простояла всю дорогу. Со всех сторон давили, пихали в бока локтями, дышали в лицо перегаром. Молодые парни и девки пили пиво, курили и громко ржали – её это не особенно напрягало. Сама была такой. Не так уж в общем-то и давно.
В Пушкине вышло много народа, и дышать стало легче, но самой ей тоже уже нужно было выходить – через пять минут поезд подкатил к Павловскому вокзалу.
Стоявший на перроне доктор увидел её издалека и помахал зонтиком.
– Простите меня бога ради, – извинилась она. – Я, наверное, оторвала вас от каких-то важных дел.
– Я все дела уже закончил. – Он галантно подал ей руку. – Прошу вас, мадам. Мы немного прогуляемся – метров сто, а потом поедем на машине.
Огромный, как танк, внедорожник ждал их недалеко от входа в парк. Доктор помог ей забраться внутрь и, взяв тряпку, стал протирать забрызганные грязью стёкла. Чтобы она могла любоваться красивыми пейзажами, мимо которых они будут проезжать.
Солнце, садившееся за парком, слепило глаза, и Гришечкин не видел гаишника, стоявшего около ограды. Офицер подошёл к нему и, козырнув, потребовал предъявить документы.
– Вы видели знак? – Командир был воплощённая строгость. – Вам известно, что парковка здесь запрещена?
Доктор молча достал из кармана бумажник и отсчитал необходимое количество купюр.
– Они часто тут пасутся. – Гришечкин не очень-то и огорчился. – Ребятам тоже нужно как-то кормиться.
– Сколько я вам доставила уже неприятностей, – тяжело вздохнув, сказала она. – Я, правда же, чувствую себя ужасно неловко.
