— Так… Хорошо. Ты можешь вспомнить, что именно? Нет, если тебе тяжело, не надо, просто это может быть важно…
Девушка выждала короткую паузу в пару секунд, после чего ответила уже другим, каким-то глуховатым голосом:
— Я помню. Правда, самого Ромы я
Александр внимательно посмотрел в глаза своей подопечной:
— Хорошо. Ты можешь описать хотя бы в двух словах, что там происходило? Бой или авианалет, или…
Мещерякова ответила чуть резковато, перебив мужчину.
— Самолеты там были. Но бомбили они не нас, а… Кого-то на холме позади. Я не очень хорошо помню, но там кажется, стояли пушки. Наши пушки.
— Так… Хорошо. А что еще ты помнишь? Что было потом?
— Потом…
Девушка на секунду замолчала, словно собираясь с духом, чтобы произнести это вслух, а заговорив, ощутимо вздрогнула всем телом:
— Потом на нас пошли танки.
Александр больше не решился расспрашивать девушку, вместо этого он аккуратно лег рядом с ней, очень бережно обнял и начал нежно гладить ее по голове, одновременно приговаривая:
— Ну все, все… Тебя там больше нет… Это ведь все не по-настоящему…
На пару минут в комнате повисла тишина, прерываемая тихими, успокаивающими словами мужчины, но тут Мещерякова отрывисто, быстро заговорила сама, стараясь выплеснуть из себя пережитый во сне ужас:
— Я была в блиндаже. Кажется, санитарном пункте. Вроде бы не одна… Когда начали стрелять, я хотела пойти к Роме, но мне запретили, сказали, что там слишком опасно… Начался бой, танки начали давить окопы, а два танка…
Тут девушка прервала рассказ, словно попыталась проглотить ставший в горле ком. Но спустя некоторое время продолжила:
— Два танка пошли прямо на нас. Там были наши военные… У них был командир. Он что-то кричал, приказывал… Они сумели забросать один танк гранатами, бутылками с зажигательной смесью, а вылезших из него немцев расстреляли, но… Немцы тоже стреляли. Из танков — пушек и пулеметов — уже потом из автоматов… Они ранили одного парня, совсем еще молодого, практически мальчишку. Я подхватила его под плечо, хотела помочь дойти до санпункта… Я бы сумела его перевязать, я уверена, что у меня бы получилось остановить кровь.
Тут Мещерякова в очередной раз прервалась, но Александр не спешил торопить Олю. Пауза затянулась, и он уже подумал, что девушка и вовсе не сможет продолжить рассказывать, но тут она вновь заговорила:
— Но когда я вела раненого к блиндажу, второй танк выстрелил из пушки в наших… Я слышала, как
Сердце Александра сжалось от дурного предчувствия. Когда девушка вновь надолго замолчала, он долго колебался, но наконец, решился и, прочистив горло, с трудом вытолкнул из себя вопрос:
— Танк… Он наехал на вас?
Оля ответила совершенно бесцветным голосом:
— Не знаю… Я проснулась.
Больше мужчина ни о чем не спрашивал, а девушка ни о чем не рассказывала. Поделившись пережитым ужасом, она заметно успокоилась и вскоре задремала — а Александр, аккуратно умастив ее голову на подушке и заботливо поправив одеяло, поспешил к капсуле Самсонова.
Несмотря на то, что ученый и разработчик «Великой Отечественной» никак не мог повлиять на прохождение Романом игрового процесса, Александр все же мог отслеживать различные показатели. Например, такие как дата в виртуальной реальности, локация, уровень опасности… И сейчас уровень опасности находился в красной, критической для персонажа Самсонова зоне.
Все же мне повезло — на дне траншеи, рядом с раздавленным окопом я увидел валяющуюся в стороне ручную противотанковую гранату конструкции Пузырева. Ранее я ими никогда не пользовался, но мне на помощь быстро пришел помощник, чей «голос» раздался прямо в голове:
