Адамберг замерз и натянул на себя одеяло. Бежать. Ближний бой. Прижаться голым телом к этой женщине. Экстремальные условия. Бежать и жить жизнью загнанного убийцы, коим он, возможно, и был.
Поменяй сторону, взгляни под другим углом. Стань снова полицейским — на несколько секунд. Один из вопросов, которые он задавал Ретанкур, всплыл в памяти: как Лалиберте узнал, что он в ту ночь потерял память? Кто-то ему сказал. В курсе был только Данглар. А кто мог намекнуть суперинтенданту, что он одержим судьей? Один Данглар понимал, как сильно судья влияет на его жизнь. Данглар, который уже год имеет на него зуб из-за Камиллы. Данглар, выбравший другой лагерь, оскорбивший его. Адамберг закрыл глаза и приложил ладони к лицу. Чистый человек Адриен Данглар. Его благородный и верный заместитель.
В шесть вечера Рафаэль вошел в комнату. Некоторое время он смотрел на лицо спящего брата, вспоминая детство, потом сел на кровать и тихонько потряс Жана-Батиста за плечо.
— Пора ехать.
— Бежать, — поправил Адамберг, садясь и нашаривая в темноте ботинки.
— Это я виноват, — сказал Рафаэль, помолчав. — Я испортил тебе жизнь.
— Не глупи. Ничего ты не портил.
— Испортил.
— Вовсе нет.
— И ты рухнул за мной в глубины Торка.
Адамберг медленно шнуровал ботинок.
— Ты думаешь, это возможно? — спросил он. — Что я убил ее?
— А я? Думаешь, я убил?
Адамберг взглянул на брата.
— Ты бы не сумел нанести три удара в линию.
— Помнишь, какой красивой была Лиза? Легкая, как ветер, и такая пылкая…
— Но я-то не любил Ноэллу, как ты Лизу. И взял вилы. Так что все возможно.
— Только возможно.
— Вероятно или действительно возможно? Весьма вероятно или реально, Рафаэль?
Тот положил подбородок на кулак.
— Я тебе доверяю, — сказал он.
Адамберг зашнуровал второй ботинок.
— Помнишь, однажды тебе в ухо залетел комар и мы два часа ничего не могли сделать?
— Да, — сказал Рафаэль. — Его жужжание сводило меня с ума.
— Мы боялись, что ты действительно чокнешься, не дождавшись, пока комар сдохнет. Мы погасили весь свет в доме, а я держал перед твоим ухом свечу. Это была идея кюре Грегуара: «Будем изгонять из тебя дьявола, мальчик». Шуточки священника. Помнишь? И комар вылетел на огонек и сжег крылья с легким треском. Помнишь тот звук?
— Да. Грегуар сказал: «Дьявол горит в адском пламени». Шуточки священника.
Адамберг взял свитер и куртку.
— Ты думаешь, это возможно, действительно возможно? — снова спросил он. — Выманить нашего демона из туннеля на огонек?
— Если он живет у нас в ухе.
— Он там, Рафаэль.
— Знаю. Я слышу его по ночам.
Адамберг надел куртку и сел рядом с братом.
— Ты веришь, что мы его достанем?
— Если он существует, Жан-Батист. Если дело не в нас.
— В это верят два человека. Глуповатый сержант и чокнутая старушка.
— И Виолетта.
— Не знаю, помогает мне Ретанкур по долгу службы или по убеждению.
— Неважно. Доверься ей. Великолепная женщина.
— В каком смысле? Ты находишь ее красивой? — удивился Адамберг.
— В том числе.
— А ее план? Полагаешь, может получиться?
Пробормотав эту фразу, комиссар как будто вернулся в детство, когда они с Рафаэлем замышляли очередную каверзу, сидя в расселине горы. Нырнуть как можно глубже в Торк, отомстить жадной бакалейщице, нарисовать рога на воротах дома судьи, сбежать ночью на улицу, никого не разбудив.
Рафаэль думал несколько долгих мгновений.
— Если Виолетта выдержит твой вес.
Братья пожали друг другу руки, сцепив большие пальцы, как делали это перед прыжком в Торк.
На обратном пути Адамберг и Ретанкур вели машину по очереди, за ними следовали Лафранс и Ладусер. Комиссар разбудил Ретанкур на подъезде к Гатино. Он хотел, чтобы Виолетта спала как можно дольше, боясь, что она сломается, не выдержав его веса.
— Вы уверены, что этот Базиль меня приютит? — спросил он. — Я ведь приеду один, раньше вас.
— Я ему напишу, а вы представитесь, скажете, что пришли от меня. От него мы позвоним Данглару, чтобы как можно скорее раздобыть фальшивые документы.
— Не Данглару. Ни в коем случае не связывайтесь с ним.
— Почему?
— Никто кроме него не знал, что я потерял память.
— Данглар — вернейший из верных! — возмутилась Ретанкур. — Он предан вам и ни за что не сдал бы вас Лалиберте.
— Увы, Ретанкур. Уже год Данглар имеет на меня зуб, не знаю, правда, насколько острый.
— Из-за той ссоры? Из-за Камиллы?
— Откуда вы знаете?
— В Зале сплетен чего только не услышишь. Эта комната — чистой воды инкубатор. Там многое рождается и всходит. Иногда даже хорошие идеи. Но Данглар не болтун. Он честный и верный человек.
Лейтенант нахмурилась.
— Я ни в чем не уверен, — сказал Адамберг. — Но лучше не звоните.
Без четверти восемь комната Адамберга опустела. Ретанкур стригла комиссара, оставшегося в шортах и часах. Она аккуратно бросала пряди волос в унитаз, чтобы не оставлять никаких следов.
— Где вы научились стричь?
— У парикмахера. До того, как занялась массажем.
Адамберг подумал, что Ретанкур, наверное, прожила несколько жизней. Она поворачивала его голову туда-сюда, ее легкие движения и мерное щелканье ножниц успокаивали. В десять минут девятого она подвела его к зеркалу.
