– С обычной кровной местью я бы тебя и беспокоить не стал. – Рубен усмехнулся. – Это хоть и неприятная, но всё равно бытовуха. Видишь ли, Олег… есть у меня одна вещь. Ценность, скажем так, скорее духовного плана…
«Икона», – немедля вычислил Краев.
– И вот права на неё предъявил ещё один… господин. О чём сегодня мне и было заявлено. То есть завтра утром, согласно комплексу обычаев, с которыми связана эта вещь, я должен буду за неё биться…
«Не икона», – озадаченно рассудил Краев.
– …С ним самим или с его наймитом, что кажется даже более вероятным…
– Ага, – наконец-то сообразил Краев и повеселел. – Наймит против наймита! А предисловий-то, предисловий…
Рубен улыбнулся ему, точно несмышлёному внуку, спросившему, отчего это погибший на фронте солдат не увернулся от пули.
– Нет, сирели, – проговорил он мягко. – Биться в любом случае буду я, тебя же я прошу быть моим… – он замялся, подыскивая слово, – моим оруженосцем. В одиночку мне там нельзя. И позвать, кроме тебя, некого…
– Как это некого? – искренне удивился Краев. – А крыша Ашота, шефа твоего, на что? Взять за долю малую двух «быков», лучше при волынах, да ещё…
И вот тут Рубен расхохотался, громко, ничуть не стесняясь ни своего неожиданного веселья, ни выступивших на глазах слёз.
– Двух «быков»? При волынах?.. Нет, Олег, стволы там без толку. А также гранаты, пушки и атомные бомбы. И «быков» мне в оруженосцы никак нельзя приглашать… Помнишь, ты в своё время о кастах писал? По-моему, в «Тайном наследии времён»?
– Точно, в «Тайном наследии», – изумился Краев. – А что, неужели читал?
Он больше привык к другому подходу. Все знают, что ты писатель, все при случае хвастаются знакомством, а спросишь, какие книжки читал, и в ответ слышишь стыдливое: «Да я такой жанр не люблю…»
– Читал, – подтвердил Рубен. – Пока шпаклёвка сохнет. Так вот, ты совершенно правильно писал, люди по изначальной сути все разные, каждый приходит в эту непростую жизнь кем-то определённым. И прачка не может управлять государством… Ну а я не возьму в оруженосцы «быка». Меня попросту не поймут… Ну что, Олег, ты решил? Я могу рассчитывать на тебя?
– Конечно, – вздохнул Краев. – Как же я могу отказать почитателю своего творчества?
Ночью он спал плохо, без конца просыпался, подброшенный явственным ощущением – проспал, подвёл!..
Тем не менее в очень ранний утренний час они с Рубеном уже сидели в «Жигулях» на подходе к промышленным задворкам, из тех, какие в Питере попадаются на каждом шагу. Сзади – замусоренный пустырь, справа – тылы гаражей, слева-спереди – выгнутая подковой и здорово накренившаяся ограда заброшенного завода. Классические, то есть, декорации американского боевика. Если герой забредает в подобное место, искушённые зрители заранее знают, что сейчас будет. Взрыв, стрельба, окончательная разборка, явление фантастических сил…
– Значит, так, Олег. – Рубен смотрел мимо Краева, заканчивая инструктаж. – Скоро у тебя возникнет масса вопросов. Так вот, ты не должен ни о чём меня спрашивать, просто прими как данность всё, что увидишь. А после – никому и никогда не рассказывай и тем более не пиши… Люди склонны верить каким угодно выдумкам, правдивый же рассказ будет ими принят за ложь…
– Слово кабальеро, – кивнул Краев. – Могила.
Рубен снял с пояса барсетку:
– Взгляни.
Внутри было три предмета наподобие не то пневматических шприцев, не то детских водяных пистолетов. Красный, зелёный и коричневый.
– Если я буду ранен, но несмертельно, то из зелёного – два раза в сонную и из красного три раза в сердце, – продолжал наставлять Рубен. – А если буду очень плох… или сам того попрошу – из коричневого в любое место, куда придется. Просто нажми на спуск. Понял? Повтори. – Выслушал ответ и отдал барсетку Краеву. – Надевай… Вот теперь всё, пошли.
– Аллах акбар, – проворчал Краев.
Они вылезли из машины, огляделись и зашагали к мёртвому заводу, к пролому в его стене. Дорогу Рубен явно знал – уверенно пробирался среди ковылей, залежей мусора и обломков бетона. С его лица на глазах пропадало всё суетное, поверхностное, сиюминутное. Он готовился. К поединку.
Внутри ограды, когда-то наверняка бдительно охранявшейся, было попросту жутко. Тоже декорации, только не для боевика, пусть и с этакой чертовщинкой, – это место можно было за деньги сдавать для съёмок полновесного хоррора. Или модного жанра «посткатастрофы». О том, что «было» лет через десять после того, как президентский внук случайно нажал на красную кнопочку. Покосившиеся стены, чёрные провалы разбитых окон, непомерно разросшиеся, не иначе мутировавшие от радиации, крапива и лебеда… Лишь густо краснел, будто со стыда, чудом сохранившийся пожарный щит. Может, ему было за державу обидно?
– Сюда.
Рубен миновал проржавевший скелет подъёмного крана, и они шагнули в новые декорации, на сей раз – для фильма про мафию. Просторный цех изнутри напоминал судовой трюм, где киношные злодеи любят покупать и продавать крупные партии наркотиков: ржавый металл набора, колонны света сквозь люки в палубе-крыше… Пришли, что ли? Оказывается, ещё нет.
