Глеб и Гор наконец оторвали ее от Агаты, и Ирма тут же вывела Еву на улицу. Из ее носа текла кровь, а она даже не заметила, когда кулак Агаты успел попасть по ней. Ева попробовала развернуться и пойти в дом, но Ирма держала ее обеими руками. Она посмотрела Еве в глаза и медленно произносила:
– Успокойся. Вспомни правила. Нельзя трогать других участников.
– Убивать, – парировала Ева, скалясь.
– Приди в себя! Если не хочешь, чтобы тебя исключили или чтобы все проголосовали против тебя. Агата еще та дрянь, но сейчас ты сделала из нее жертву. Собственными руками.
– Знаю. Я знаю! Просто она… Дьявол! Я сорвалась.
Ева освободилась от Ирмы, вытерла кровь и отошла.
– Мне нужны мои рюкзаки.
Ирма крикнула, и Еся тут же примчался из дома, принеся Еве два ее рюкзака. Она трясущимися руками стала перекладывать вещи из старого в новый, где лежали двухлитровая бутылка воды, три штуки все тех же питательных батончиков, фонарик и шар. Ева сжала в ладони нож.
– Что ты собираешься делать? – взволнованно спросила Ирма.
– Не то, что ты думаешь.
Ева надела на спину новый рюкзак и расплела растрепанные косы. Она старалась успокоиться, но ее знобило, а внутри клокотали раскаты гнева. Ева взяла прядь потолще, выпустила лезвие и отрезала волосы.
– Надеюсь, еще увидимся, – сказала она, подняла руку и выпустила пшеничные волосинки и слезы, скопившиеся в глазах.
Ей было шесть лет, стоял редкий солнечный душный день. Ева наконец упросила родителей, чтобы они заставили брата взять ее с собой на развалины. Ему было тринадцать, и он казался недосягаемо взрослым и крутым. Ева мечтала проводить с ним время, гулять, сидеть рядом, когда к нему приходят друзья, и слушать их болтовню. Но он никогда не позволял ей даже этого, пинками прогоняя с лестницы подъезда. Когда брат шел гулять, Ева бегала за ним по всем дворам в округе, но он всегда умудрялся исчезать на развалинах, куда ей запрещалось ходить. И Ева оставалась одна, медленно плелась к своей высотке, садилась на ступеньки подъезда и ждала его возвращения.
Но в этот раз он не посмеет ее оставить, не исчезнет. Родители строго-настрого поручили ему следить за ней. Она надела серые штанишки и розовую маечку, сплошные подошвы, чтобы не ушибить ноги на развалинах. Схватила две конфеты, которые припрятала несколько дней назад для особого случая, и засунула их в сумку, которую тетя ей подарила. Она мечтала об этой сумочке около года – глянцевая, красная, с экраном, и в темноте переливалась разными цветами. Еще Ева взяла маленькую расческу, коврик, чтобы удобнее сидеть на камнях, и кепку. Воду захватил Тема.
Он был очень зол, что придется гулять вместе с ней, и как только ни изгалялся, доставая ее все утро. Но папа строго сказал: «Сестра идет с тобой, или вы оба сидите дома». Выходя из квартиры, брат толкнул ее в спину, но она не обратила внимания. У подъезда соседней стоэтажки его ждали друзья, которые недовольно посмотрели на Еву.
– Родаки заставили, иначе было никак, – злобно сказал Тема. Ева молчала и прижимала к себе сумку.
Они прошли через дворы, через территорию для спортивных занятий, застланную мягким прорезиненным асфальтом, через свалку, широкую дорогу и пролезли между прутьями забора к развалинам. Мальчишки уверенно шли вперед, а Ева плелась за ними, с трудом перебираясь через груды камней, обходя торчащие металлические штыри и осколки стекла. Они подошли к наполовину разрушенному зданию и полезли через окна внутрь.
– А ты стой тут. Тебе туда нельзя. Увидишь кого-то – кричи.
– Что кричать, Тем? – неуверенно спросила Ева.
– «Убивают!» И беги к забору. – Он заржал и перелез через раму.
Ева осталась у порога здания, рассматривая руины. Она обеими руками прижимала к себе сумочку и прислушивалась ко всем звукам.
