В завершающем романе трилогии Кевина Андерсона об Игроземье читатель снова встретится с полюбившимися ему персонажами Игры – отважным Делраэлем, Недоволшебником Брилом, профессорами Верном и Франкенштейном и другими. В полном соответствии с Первым Правилом Игры («Главное – не скучать!») герои проходят через множество приключений. Напряжение в Игре нарастает, рожденная ею магия выплескивается в реальный мир – и последствия этого сказываются очень скоро.Неожиданная и парадоксальная концовка романа не оставит равнодушными ни любителей сказочной фантастики, ни поклонников ролевых игр.
Эду Хагстрому, который помнит Первое Правило как никто другой.
«Всегда следует помнить: каждый персонаж Игроземья был создан ТЕМИ. Он существует единственно ради развлечения ТЕХ, кто играет. Его стремления и опытность ничего не значат – все определяется броском камней и выпавшей гранью».
Дэвид уперся взглядом в часы. По мере того как их стрелка неумолимо приближала воскресный вечер, подступал и страх, который давно уже овладел его снами. Сегодня снова будет Игра – но кто окажется игроком, а кто пешкой?
Тишина звенела в пустом доме. Дэвид отогнул занавески, вглядываясь в серую пелену холодного моросящего дождя. Как всегда в это время, окна дрожали от сильных порывов ветра. Дом казался хрупким, словно в любой момент некая непреодолимая сила могла сокрушить его стены и смести прочь.
Именно так он поступал с персонажами Игроземья.
Дэвид подумал о раскрашенной Мелани игральной доске. За последние два года он, Мелани, Скотт и Тэйрон творили свои приключения в Игроземье, следуя правилам, которые они сами создали или переняли из других игровых систем. Они наслаждались своими поисками сокровищ, своими битвами, своей магией. Они развлекались. Это было самое первое правило, с которым все согласились, – развлекаться.
Но по мере того как четверо игроков населяли Игроземье плодами своей фантазии, придумывая все новые и новые поколения персонажей, со своей собственной историей, уделяя им столько же места в своем сознании, сколько и реальному миру, общая сила воображения создавала нечто, что выталкивало искусственный мир в реальность.
А в конце концов Игроземье стало наносить ответные удары.
Дэвид понял это раньше остальных игроков. Он предложил прекратить игру, пока это не зашло слишком далеко, не вышло полностью из-под контроля. Но остальные игроки воспротивились этому. Скотт со своим техническим складом ума, «Господин Мудрец», как его называли, просто не мог поверить, что может произойти что-нибудь сверхъестественное, а увлеченный Тэйрон вообще не замечал ничего необычного.
Мелани, хотя признавала то же, что и Дэвид, не желала никоим образом препятствовать набирающему могущество Игроземью. Мелани нравилось наблюдать за его ростом. Она с восхищением следила за тем, как Игроземье вбирает в себя жизни Игроков, освобождаясь от ограничений, которые были наложены на него. Дэвид видел, как разгораются глаза Мелани, по мере того как Игроземье направляло на нее свою жизненную силу.
Дэвид пытался найти способ покончить с Игрой, Мелани же со своими персонажами боролась против него. С их помощью она противостояла всему, что бы он ни предпринимал. А Дэвид старался спасти себя, спасти их всех. Она отказывалась слушать, когда он пытался объяснить ей все это. Дэвид вздрогнул, чувствуя, как отчаяние и страх овладевают им.
Мрак и влага, казалось, пропитали весь дом. Дэвид подошел к камину и постарался отвлечь себя тем, что стал разжигать огонь с помощью нескольких пахучих поленьев, хранившихся в фанерной коробке за очагом. Он подумал было, что неплохо бы включить стерео, но потом решил поразмышлять в тишине.
Он жил с отцом, за исключением тех нескольких недель в июле, когда уезжал на север штата погостить у своей матери в ее домике-трейлере. Кое-как ему удалось избежать Игры прошлым летом, может быть, могущество Игроземья не так уж выросло за это время.
Родители Дэвида расстались три года тому назад. С тех пор они холодно беседовали по телефону раз в несколько месяцев, хотя так и не прошли через официальный бракоразводный процесс. Оба они так тщательно скрывали от Дэвида свои чувства, что он оказался в стороне от их конфликта. Временами он думал, что был бы даже рад, если бы они заставляли его принять чью-нибудь сторону.
Но вместо этого мать просто развлекала его приятными, но пустыми беседами о девушках и кино, а отец бранил за снизившуюся успеваемость в прошлом семестре.., как раз, когда Игра стала выходить из-под контроля. Но отец Дэвида, казалось, говорил все это просто из чувства долга, а не по каким-нибудь более глубоким причинам.
Дэвид вздохнул и скомкал несколько старых газет, поверх которых он бросил горстку щепок и еще всякого мусора.
Его отец отправился на выходные в деловую поездку, спросив Дэвида, не имеет ли тот чего-нибудь против того, чтобы остаться одному. Его тон не оставлял сомнений в том, что, если Дэвид и выразит неудовольствие, это вряд ли что-то изменит.
Но Дэвид, конечно, не собирался оставаться в одиночестве: этим вечером вся команда снова собиралась Играть. Он страшился того, что могло произойти, но не хотел, чтобы кто-нибудь еще видел это.., никаких посторонних.
Он потянулся за длинными каминными щипцами, затем поднес к поленьям газовую зажигалку.