– Мы подумали: какой смысл там торчать, если вы уйдете далеко вперед? – выдохнул Женя, поводя стволом по сторонам. – Пусто там.
Дисциплина в группе в определенном смысле хромала. Но ведь и справедливо. В незнакомой обстановке разделяться опасно. Отрежут одну половину группы от другой, и что тогда?
– Вы хоть дорогу запоминайте, господа гусары. Вдруг возвращаться придется? – неожиданно улыбнулся Андрей.
Перспективы на возвращение были туманны. Наверно, поэтому о них пока что не думали. Мужчины просто жили настоящей полнокровной жизнью, чувствуя каждое мгновение и каждый вдох. Остальное было не столь важным. Словно вдруг неожиданно вернулась юность, прошедшая среди чужих гор. Все-таки разные это вещи: прозябание в офисах и нечто подлинное, требующее стопроцентной отдачи. Сколько бы ни было тех мгновений, но они свои. И так ли велика опасность, какую цену придется заплатить? Это будет потом, по меркам войны очень не скоро, фактически – никогда, в отдаленном будущем, спустя много долгих секунд.
Пока же никаких рутинных дел и забот. Только ты и нормальная мужская работа. Это и есть полная и абсолютная свобода.
Кто был на войне, навеки отравлен ее дыханием.
Неприятности ожидали их перед этими боковыми воротами. Хорошо, что мужчины были готовы к любому сюрпризу и первое же мельтешение заставило их отпрянуть, привычно залечь, еще в полете к полу открывая огонь на поражение. Или, скорее, на подавление. Каким бы ты ни был хорошим стрелком, в реальном бою большинство пуль улетает неведомо куда. Зато польза любого огня несомненна. Свинцовый свист над головой – лучшее средство, чтобы сбить врагу прицел и заставить его стрелять наобум.
Кого-то они все-таки зацепили. Даже самый широкий коридор для автоматического оружия узок, и веер пуль перекрывает его весьма плотно. Если не жадничать и поливать свинцом щедро. Жадных среди мужчин не имелось. Вдобавок, когда вся группа уже отшатнулась от проема ворот, Андрей бросил в коридор гранату. Едва затих взрыв, успевший сменить магазин Володя выкатился из-за угла и опять щедро полил пространство свинцом, а выглянувший следом Юра двумя точными выстрелами добил кого-то из противников. Тот как раз приподнимался и на мгновение оказался беспомощным.
– Чисто, – выдохнул Юра, не отрываясь от прицела.
Убитых было трое. И опять все знакомые, парень и две девушки, уже столько раз убитые, что не воспринимались людьми. Лишь мишенями в тире. Словно все происходило не наяву, а в некой компьютерной стрелялке, где противники выскакивают, словно черти из табакерки. И тоже представляются абстрактными фигурами.
– Похоже, как говаривал картавый, верным путем идем, товарищи, – улыбнулся Андрей, меняя магазин.
– Однако сколько же их? – Женя подобрал очередной гранатомет и подготовил его к стрельбе.
– Сколько бы ни было, все наши, – обнадежил Андрей.
– Да уж…
– Зато привычные рожи, стреляй, не ошибешься…
И тут же стало не до шуток. В другом конце коридора возникли фигуры, одна из которых была довольно крупной и держала в руках явно не автомат.
Хорошо, что в руках Жени тоже было более серьезное оружие, а коридор – это нечто прямое. Охотник лишь мельком убедился, что никто не стоит за спиной, и сразу же выстрелил. Ракета наполнила пространство дымом и почти сразу взорвалась.
Страшное это дело – прямое попадание гранаты в человека. То, что недавно было телом, вдруг разлетается на куски, и всюду лишь ошметки плоти и кровь… Но многим ли лучше, когда человека полосуют мечом? Что так, что этак, на последствия лучше не смотреть.
Мужчины и не смотрели. Добивать никого не требовалось, а жалости они не испытывали. Трое из четверых – вообще ни к кому убиенному сегодня. Даже к тем, кто врагами не являлся. Знакомых бывает жалко, собравшиеся же на полигоне были некой абстракцией. В первый момент, да, переживали за убитую девчонку, а когда трупов стало много, каждый очередной покойник воспринимался лишь как факт. Словно не стоял за безжизненным телом недавно живой человек.
Однако мало ли людей умирает каждый день? И что, для посторонних от этого небеса рушатся на землю? Возраст и причина смерти не имеют никакого значения. Только отношение к каждой конкретной личности. А если личность незнакома…
У Володи знакомые в тусовке имелись. Он, вполне вероятно, переживал. Увы, сейчас на всякие посторонние чувства времени не было.
Но вот желание, чтобы виновники бойни сполна ответили за свершенное, было у всех, вне зависимости от переживаний и мнений. Или не желание мести, а здоровая боевая злость?
С тихим гудением из-за угла показался нос очередной боевой машины. Ее башенка уже начала поворачиваться, да куда там! Тут надо не выезжать, а выскакивать. Резко, не давая противнику ни мгновения на то, чтобы опомниться. А тут сразу две гранаты ударили одна под башню, другая – в головную часть, и машина послушно застыла.
– Вперед!
Стоило немного подождать, вдруг вновь сдетонирует боекомплект, как было уже на одной машине. Но за подбитой могла следовать другая, или же идти пехотинцы, и смысл поспешить и попробовать первыми нанести удар тоже был.
