Все оказалось еще проще. Девица вдруг свалилась с седла безвольной куклой. В первый момент командиру показалось, что кто-то из бойцов, в нарушение приказа, все-таки выстрелил в террористку, благо винторез бьет почти бесшумно.
Но нет. Никаких ранений на теле девушки не имелось. Она просто была мертва. Во всяком случае, сердце не билось…
Противник мужчинам достался несерьезный. Все те же слабосильные роботы, которые уже один раз попробовали выступить последним заслоном. Но это здесь, у самого центра. Кто может попасться на обратном пути, оставалось только гадать. А лучше не мудрствовать и не забивать себе голову, а просто воспринимать каждого нового врага как часть вводной.
Голос смолк. Он не сумел остановить нападающих, а теперь к чему слова? Зато местами продолжали надрываться сирены, запоздалые, тоже уже не нужные, зато способные своим ревом отчасти скрыть приближение очередной напасти.
И вновь воссоединившаяся четверка следовала боевым порядком. Обратный путь был легче. Пробиваясь сюда, мужчины много петляли, часто сворачивали из коридора в коридор. Теперь, по предварительным прикидкам, дорога должна была сократиться минимум раза в три, если не в четыре.
Топографическим кретинизмом мужчины не страдали. Жизнь приучила их ориентироваться на любой местности, даже если этой местностью является огромное здание с весьма запутанной планировкой. Было немного обидно побывать в ином мире, а самого мира не увидеть. Но снаружи их бы вновь ждал бой. Даже если тут единое государство и нет армии для отражения врагов внешних, какие-то полицейские силы от врагов внутренних все равно существуют. Исход войны четверых против целой страны был предрешен в любом случае. Да и смысл подобного самоубийства? Конечная цель? Израсходовать остатки боезапаса? Глупо. С бою завоевать новые технологии? Нереально. Игра заканчивается. Надо лишь выйти из нее с наименьшими потерями.
– Сюда!
Очередной коридор, а в нем какие-то механизмы, но явно не боевые, а больше похожие на ремонтные. С торчащими в манипуляторах сверлами и не то аналогом разводных ключей, не то просто хватательными приспособлениями.
Один из механизмов вяло шевельнул манипулятором, когда мужчины пробегали мимо, словно хотел схватить, а то и просверлить, но внутри коротнуло, сверкнули искры, и агрегат застыл окончательно.
Гранатку бы подложить, только гранат тех – мышонок наплакал, даже не кот. Последняя же вообще должна храниться у каждого на самый крайний случай. На войне бывает всякое. Пусть противники не духи, к которым в плен лучше не попадать, наверное, народ тут относительно цивилизованный, но все-таки после всего увиденного…
Усталость давала о себе знать. Даже адреналин уже помогал мало. Все-таки все четверо были уже немолоды. По армейским меркам они миновали строевой возраст. Предельный срок службы придуман не по доброте душевной. Просто с годами выносливости становится меньше. А тут такая неожиданная нагрузка, что не каждый молодой выдержит. Морально-то еще ничего, силы духа хватало. Подводило тело. Но сколько тут осталось…
Бегать не получается, зато можно идти. Когда же ноги откажут, упасть и наступать лежа…
Лирике на войне не бывает места, но Андрей вдруг увидел перед собой карие глаза одной весьма симпатичной девушки. Они словно манили глубиной, звали к себе, заставляли идти вперед и вперед. Ведь так хотелось заглянуть в них наяву! Хотя бы один-единственный раз.
А дальше…
Какая разница, что будет дальше? Хорошего точно ничего, но даже одна встреча порою делает крылатым.
Жаль, потом приходится расплачиваться за мгновения счастья. Но за все в мире надо платить…
Около прохода было светло, словно днем. Только свет был неживым, льющимся из прожекторов, и лица людей в нем казались тоже неживыми, словно с полигона возвращались не веселые креативные парни и девушки, а выходцы с того света.
Мертвых пока не выносили. Операция продолжалась, лес еще не был пройден до конца, а покойники вполне могут потерпеть. Невелика разница, где лежать, на природе или в морге. До похорон время еще есть, и даже родители пока не оповещены о постигшей детей доле.
– Они обязательно вернутся, – как мантру, повторяла Рагана.
Небольшая компания так и не покинула прилегающий к проходу район. После многочисленных вопросов о происходящем, показаний и прочем их пытались отправить восвояси, однако молодые люди отказались наотрез. В отличие от большинства коллег по игре, тех, кто уцелел и был выведен за пределы полигона. Большинство уже были или на пути к домам, или в весьма многочисленном числе направлялись на государственном транспорте в центры реабилитации, а кое-кто напрямую в психиатрическую лечебницу. Психика у молодых оказалась довольно чувствительной. В виртуальных стрелялках, при просмотре всяких новостей и фильмов она демонстрировала устойчивость, но столкновения с грубой реальностью не выдержала.
