– Мне бы твои проблемы. Бери с собой хоть тигра уссурийского. Дом огромный, всех разместим. И ещё, домашним, включая Альберта Валентиновича, я представлю тебя, как племянницу моей знакомой.
– Договорились. Можно ещё сказать, что я собираюсь поступать в медицинский и у меня есть опыт…
– Это лишнее, поверь.
– Как скажешь.
Домой Люська возвращалась на автопилоте, задаваясь вопросом, зачем напросилась в сиделки? Неужели из-за денег? Скорее всего, нет. После слов Варвары об убийстве мужа, внутри всё заклокотало, проснулся азарт и тяга к раскрытию запутанных дел. Не осозновая, во что может вылиться её пребывание в доме Кубинских, Люська, тем не менее, была полна решимости. А если она ошибается, тоже не страшно, сумеет заработать на новый ноут, да и время убьет за чтением книг вздорному старику. Во всяком случае, это намного лучше, чем целыми днями бесцельно слоняться по городу.
Значит, решено, с понедельника она станет сиделкой. Хм, забавно…
Глава вторая
Вовчик & Вовчик
У подъезда Люська встретила взволнованную соседку Наташку. Всегда спокойная толстушка, держа в руке телефон, переминалась с ноги на ногу, пытаясь, то ли позвонить, то ли отправить сообщение.
– Привет.
– О, Люська, как дела?
– Нормально. Ты сама как, чего вся взмыленная?
Ответить Наташка не успела, помешали крики собравшихся возле тополя ребятишек.
– Вон он! Вон он!
– Смотрите, я его вижу.
– И я.
– Я тоже!
– Где? Почему мне не видно?
– На ветке. Глаза раскрой!
– Да! Теперь вижу.
Наташка побежала к тополю.
– Наташ, ты куда?
– На дереве попугай. Люсь, большой попугай, не волнистый. Не знаю, как называется порода, но он…
– Вовчик! – закричала Люська.
– Чего? – отозвался, возившийся с мотоциклом долговязый Володька.
Не обращая ни на кого внимания, Люська подбежала к тополю и задрала голову.
– Люсь, там попугай, – заголосила ребятня. – Похож на какаду.
– Суперский такой!
– Прикольный!
– Вылетел, наверное, из окна.
Стоявшая рядом с деревом бывшая общественница баба Надя, которую очень долго не могли вытолкнуть с занимаемой должности, закивала:
– Хороший попугай, но не русский.
– У попугаев нет национальности, – деловито сказал Славик.
– Рассказывай мне тут. Наши, русские попугаи, все сплошь волнистые. А всякие там фазанистые с огромными клювами и хохлами – иностранные.
– Вовчик! – опять крикнула Люська.
– Чего надо? – уже с раздражением спросил Володька.
– От тебя ничего, – огрызнулась Люська.
– Тогда чего зовешь?
– Не твоё дело, – Люська начала карабкаться по стволу, наплевав на ноющую боль в ноге.
– Эй-эй, Людка, – встрепенулась баба Надя, считавшая, что вся растительность во дворе принадлежит ей одной. – Куда тебя чёрт понёс? Ветки переломаешь.
– Попугая надо поймать.
– Зачем он тебе сдался? Посидит, да улетит. Ну и шут бы с ним.
– Это мой попугай!
– Твой? – оторопели ребята.
– Да. Утром я его выпустила из клетки, хотела, чтобы по квартире полетал. Про окна совсем не подумала.
– Голова садовая, – засмеялась баба Надя.
– Теперь всё, с концами. Попугай не котёнок, на кис-кис не отзовётся.
– А на пуп-пуп? – спросила пятилетняя Света.
– Ни на пуп-пуп, ни на хряк-хряк. Людка! Кому сказано, отойди от дерева!
– Да ладно вам, баб Надь, – вступилась за Люську Наташка. – Сами видите, попугай дорогой, надо его с дерева снять.
– Как ты его снимешь, спрашиваю, голова твоя неумная.
– На себя посмотрите, – буркнула Наташка и, отведя Люську в сторону, прошептала: – Володьку попроси, пусть на дерево залезет.
– Бесполезно. Баба Надя права, это не кошка, спугнём только.
– И как быть?
– Не знаю. Блин, что за невезуха.
Вовчику надоело слушать крики, и он решил перебраться в более спокойное место. Взмахнув крыльями, попугай перелетел на росшую метрах в двадцати от тополя берёзу.
– Он улетает! – кричали дети.
– А вы слышали, перед тем, как улететь, он что-то сказал.
– Я не слышала.
– А я слышал, – уверял Славик. – Люсь, он ведь у тебя говорящий?
– Да, говорящий, – Люське бежала к берёзе.
Подошла туда и баба Надя, куда ж без неё.
– На берёзину залезть не дам, – предупредила она.
– На берёзину, – передразнила Наташка. – Нет такого слова в русском языке.
Когда Вовчик начал разговаривать (создавалось впечатление, ему доставляло неописуемое удовольствие развлекать детей), баба Надя задрала голову.
– Чего он там городит?
– Я точно не расслышал, – ответил Славик. – Или он сказал «Кузя хороший» или «Я вас всех ненавижу».
Люська была готова разреветься.
– Он не Кузя, он Вовчик. И сказал он «Хочу кушать». Его так прежние хозяева научили. Насыпали в кормушку корм и повторяли фразу, он запомнил. Теперь, когда хочет есть, повторяет её.
– Люсь, так может, это шанс?
– В смысле, Наташ?
– Смотайся домой, принеси корм.
– И?
– Придётся всё-таки залезть на дерево, корм в руке, подобраться к нему поближе, протянуть руку и…
– На берёзину не разрешу! – стояла на своём баба Надя.
Люська задумалась. В принципе из этого может что-нибудь получиться. Вовчик ручной, людей не боится, вдруг на самом деле, увидев корм, подойдёт.
