1.
В один из ясных апрельских дней, когда с крыш поселка с коротким шелестом съезжали подтаявшие снежные шапки и хлопались у дымящих на солнце завалинок, когда вскрипывали стропила и казалось, что дома расправляют плечи после затянувшейся зимы, -- в один из таких дней, бело-голубой и ветреный, Володька Веш-кин подошел к окну, чтобы открыть коту форточку, и увидел на участке соседей рослого парня в ватнике, который не спеша утаптывал сапогами снег возле забора. Приглядевшись, Вешкин узнал в нем младшего сына Фирсовых, про которого говорили, что он сидит в тюрьме.
Вешкин впустил кота, но форточку закрывать не поспешил, а, наоборот, чуть склонившись к узкой, дышащей прохладой амбразуре, стал наблюдать за соседом.
Закончив утаптывать снег, младший Фирсов принес из дома рулетку и, закурив, принялся что-то размечать, вбивая в землю ломкие мерзлые колышки.
-- Нюра!.. -- негромко позвал Вешкин жену, отворачиваясь от форточки. -- Иди сюда!..
-- Чего? -- Нюра прошла босиком по ковру и встала рядом с мужем. -- Игорь, что ли, вернулся?.. -- приглядываясь, сказала она.
-- Ага, он...
-- А сколько у него было?
-- Не знаю. Зойка говорила вроде два. Или полтора. Не помню.
-- А может, по амнистии? -- предположил Вешкин и закурил. Он конспиративно выдохнул дым внутрь комнаты и вновь прильнул к форточке.
-- Чего-то там копается, меряет. -- Нюра то поднималась на цыпочки, то сгибалась, выбирая удобное место для обзора, но тесные переплеты двойных рам и белые коробочки охранной сигнализации, наклеенные на стекла, мешали ей держать в поле зрения расхаживающего по участку соседа, и она вернулась на кухню. -- А то сходил бы, -- предложила она мужу. -- Сосед все-таки...
-- Сосед... -- Вешкин прикрыл форточку, но от окна не отошел. -- На одном солнце портянки сушим. У нас таких соседей -- полпоселка. Как деньги нужны, так все соседи. Тебе Крягин-то еще не отдал? -- вспомнил он.
-- Нет. Обещал в мае, как с дачников получит...
-- Ага. Жди больше, -- кивнул Вешкин, -- пропьет и все дела. -- Он курил, стряхивая пепел в банку из-под селедки и водил головой, выглядывая Фирсова-младшего. -- Чего-то строить собирается... Или копать? Может, грядки намечает? Так еще рано...
-- Строить... -- недоверчиво произнесла Нюра. -- Кто им разрешит строить? У них ведь дом как дача записан?
-- Не знаю. Наверное. Нет, скорее всего, грядки размечает.
-- А он вроде не в тюрьме был-то, а на "химии", -- сказала Нюра, ополаскивая под краном руки. -- Чего он там -- девку, что ли, задавил?
-- Вроде того.
Нюра с Володей порассуждали еще немного о семье Фирсовых и сели обедать.
Когда Вешкин вышел под вечер на улицу, чтобы спустить с цепи Джека и запереть калитку, Фирсова на участке уже не было, а на входной двери их домика висел замок.
На следующий день Игорь Фирсов появился вновь, и теперь он возился с бревнами, обрезками шпал и брусками, которые вытащил из сарая. Вжикала пила, стучал топор, и Вешкин, надев на босу ногу сапоги, пошел на разведку.
Вернувшись, он хлебнул из банки холодного чаю, заправленного лимонными дольками, и озабоченно заходил по дому.
-- Ну, чего? Чего? -- нетерпеливо спросила Нюра.
-- Теплицу собирается строить...
-- Теплицу? Во, дает! Большую?
-- Да нет, -- махнул рукой Вешкин, -- метров пять в длину.
-- Ну, пусть строит, чего же... А что ростить будет, не говорил?
-- Крутит чего-то. Говорит, рассаду, а потом огурцы.
-- Рассаду. -- Нюра задумалась. -- Рассада-то, бабы говорили, не худо на рынке идет. Надо только знать, как ростить...
-- А-а. -- Вешкин плюнул в раковину. -- Ничего не получится... Копеечное дело. Огурцы -- смысл есть. -- Он открыл кран и смыл плевок. -- Сколько мы с тобой первый год на огурцах взяли? Рублей шестьсот?
-- Сейчас скажу. -- Нюра пошла в комнату и захлопала дверцами полированной стенки.
-- Ну, примерно, примерно! -- нервно поторопил ее Володька. -- Рублей шестьсот взяли?
-- Зачем примерно? -- упрямилась Нюра. -- Я сейчас скажу точно. У меня все записано. -- Она принесла тетрадь в грязноватой клеенчатой обложке, надела очки, села за стол и принялась листать страницы, поплевывая на пальцы. -- Так... Лук... Петрушка... Тюльпаны... Морковь... Гладиолусы... Ага! Вот. Огурцы малосольные. Пожалуйста: пятьсот восемьдесят два рубля. Из них -- триста на Некрасовском, двести на нашем рынке и на восемьдесят два рубля дачникам. У меня все записано...
