– Такое необычное у тебя «субъективное мнение», – ухмыльнувшись уголком рта, перебил В, – считающее себя умнее научного сообщества. Я бы сказал, слегка завышенное субъективное мнение. Излишне переоценённое самим собой. Знаешь, в чём заключается самый точный маркер глупых людей? Прямо вот нечто, что выдаёт скудный ум собеседника на раз? Действие, по которому безошибочно и с первого раза можно определить глупого человека? Знаешь, что это? – Это слишком высокое мнение о собственном мнении. Умный же человек всегда учитывает возможные противоположные варианты и, сомневаясь, высказывает своё мнение осторожно. А всё почему? Потому что умный человек знает, что, чтобы в каком-то вопросе понимать, что ты чего-то в нём не понимаешь, нужно уже знать очень многое в этом вопросе. Чтобы иметь возможность оценивать уровень собственной некомпетентности, нужно обладать нехилыми знаниями о предмете. Наблюдая за шахматной партией Левона Ароняна и Владимира Крамника, нужно быть как минимум кандидатом в мастера спорта по шахматам, а то и мастером, чтобы действительно понимать всю сложность происходящего и уровень собственной беспомощности в этом процессе. А уверенно прут вперёд со своим «субъективным мнением» наперевес только ничего ни в чём не понимающие идиоты. Лишь оценив доску беглым взглядом за пару секунд, такие люди сразу и с уверенностью заявят: «Лошадью ходите, Левон Григорьевич!» Ведь им всегда всё известно и у них никогда ни в чём нет сомнений. Эффект Даннинга Крюгера в деле. Погугли на досуге, что это такое. Чем человек менее образован, тем решительнее его «собственное суждение» по абсолютно любому вопросу. Но это твоя беда, и мне нет дела до неё. Если тебе корона череп не жмёт – живи так и дальше. Я же со своей стороны могу лишь повторить последний раз: заряд вещества – это первопричина возникновения как температуры, так и нейтрино, но никак не наоборот. Без заряда вещества не появилось бы ни температуры, ни нейтрино. Заряд – первопричина, температура и нейтрино – следствия. Заряд вещества первичнее и температуры, и термоядерной реакции, порождающей нейтрино.
Было внутреннее ощущение своей правоты, но крыть было нечем. Я решил зайти с другой стороны, как будто бы и дальше убеждая его в своей позиции, а на самом деле лишь интересуясь возражениями. Якобы доказывая ему свои измышления, я пытался убедить в них самого себя и проверить их на прочность, послушав от него адекватные опровержения:
– Хорошо, – сбавив тон, вновь заговорил я, – попробую объяснить свою мысль с другой стороны. Представь, что будет с гравитацией при достижении абсолютного нуля…
– При достижении абсолютного нуля, – перебил меня порядком раздражённый В, – с гравитацией будет то же самое, что будет с тобой, сидящим здесь, при окончании топлива в дизельной субмарине, плавающей в Атлантике. То есть – абсолютно ничего. Как ты не связан с запасом топлива у плавающей где-то субмарины, так же и не связана гравитация с температурой. Гравитации плевать на абсолютный нуль. Это разные физические величины.
– Но ведь гравитация тоже живая? – упорствовал я. – Частица, отвечающая за гравитацию, тоже поддерживается внутренним электрическим зарядом. Гравитон это, или как его назовут в квантовой теории гравитации – не знаю. При достижении абсолютного нуля гравитация перестанет работать, и всё вещество разлетится в разные стороны. Температура – всему голова.
Увидев на лице В явное раздражение от моей настойчивости, или, скорее, даже от «непробиваемости», Мотя решил остудить наш разговор и срезать углы, и уже со своей стороны, ответить на мои предположения:
