— Сначала, — вмешался он, — я хотел бы попытаться ответить касательно твоего предположения о том, что «нейтрино — это заряд вещества». Опровержение В насчет того, что «без заряда вещества не появилось бы ни температуры, ни нейтрино», с одной стороны, верно. Но с другой стороны, если забыть про нейтрино, рождённые звёздами, то кроме нейтрино высоких энергий, созданных недрами звёзд и при взрывах сверхновых, в космосе и без того очень много низкоэнергетических нейтрино, сохранившихся со времён максимальной для нас глубины погружения в прошлое — со времён так называемого Большого взрыва. Одним словом, нейтрино были в нашей Вселенной всегда. Следовательно, и заряд был всегда. И заряд этих «вечных» нейтрино дал старт процессу создания ещё большего заряда — звёздного. А реакция в звёздах породила ещё большего качества процесс — сложную жизнь вокруг себя. В окружении звёзд, где концентрация заряда очень высокая, и жизни ведь больше: сложная материя концентрируется вокруг звёзд. Но я не уверен в логике этого процесса. Я лишь допускаю, что такое возможно, и не более. А что касается вопроса гравитации при достижении абсолютного нуля, то я не рекомендую тебе повторять ошибку современных физиков и заниматься чисто математическим моделированием этого процесса, при котором якобы непременно произойдёт замирание гравитации. Мартин Цвирляйн из Массачусетского технологического института со своей командой при помощи высокоточных лазерных установок получил молекулу натрий-калий «NaK» и охладили её до рекордно низких температур в 500 нанокельвинов, вплотную приблизившись к абсолютному нулю. Но абсолютного нуля достичь невозможно. Третий закон термодинамики косвенно говорит нам о недостижимости абсолютного нуля. А что произойдёт, если его таки достичь на самом деле, — не знает никто. И не знает этого алгоритм компьютера, созданный человеком для «изучения» обозначенного процесса. Ведь в компьютер не заложены необходимые переменные о неизведанном процессе. Это как планировать изучать состояние смерти на основании изучения состояния жизни. Нельзя на основании свойств одного процесса изучать переход в абсолютно иной процесс, можно изучать только предел этого процесса, но никак не переход в неизведанное. По закону больших систем, невозможно прогнозировать качественный переход системы изнутри неё самой. Моделирование неизведанного — это не что иное, как вероломное невежество, демонстрируемое наукой наших дней. Ну и, разумеется, мы, сидя за этим столом, тоже сейчас не узнаем, что будет с гравитацией при достижении абсолютного нуля. А допускать какие-то теоретические варианты, забивая свою голову расчётами машины, не владеющей алгоритмами процесса, выходящего за пределы, указанные программистом этой машины, — не лучшая трата мозгового ресурса.
— То есть, — немного оскорбившись, я решил заступиться за свои измышления, — всё то, что ты тут понарассказывал про ЗУМ, МР и событийные проекции — это полезная трата мозговой активности, а копнуть в сторону абсолютного нуля — это уже бесполезно?
— Копать, — спокойно реагировал Мотя, — нужно только, когда копается. А когда упёрся в породу, не поддающуюся твоей лопате, то начинать фантазировать на тему: «А что же там может быть глубже?» — это уже не полезно. Копать — полезно. Фантазировать беспочвенно — бесполезно. Полезнее оставлять пустоту в рассуждениях и умозаключениях, честно сказав себе: «Я не знаю, что там дальше». Пока копалось — узнавал, а как перестало копаться, то значит, время остановиться копать и взяться за создание новой лопаты, способной к покорению ранее недоступных глубин. А пока новой лопаты нет, то время сказать себе честное «стоп». Как бы ни манили и ни прельщали гранты и выделенные бюджетные средства на «изучение» новых глубин со старой лопатой — время сказать «стоп».
— Ну, это всё понятно, — не унимался я. — Но, по сути, при достижении абсолютного нуля открывается возможность двигаться быстрее скорости света, потому что будет нивелировано действие гравитации. И даже левитация не будет казаться чем-то недоступным.
— Свойства вещества после достижения абсолютного нуля не изучены. Ещё раз тебе говорю, — настаивал Мотя. — И это значит, что могут открыться совершенно неожиданные явления. И даже противоположные ожидаемым. Вплоть до распада вещества сначала на первочастицы и вытеснения из области абсолютного нуля уже и самих первочастиц. В итоге в той части, где наступит абсолютный нуль, будет некое «ничто» — пространство очистится от любой структуры материи и даже от самого себя. Это будет даже не абсолютный вакуум, а именно некое «ничто». И прибор, сыплющий абсолютным нулем, может оказаться своеобразным суперзлодейским этаким оружием, попросту стирающим пространство в непостижимое небытие.
— Хорошо, — удовлетворившись его словами, я решил пойти дальше. — Тогда у меня другой вопрос. Наличие абсолютного нуля ставит перед нами вот какую задачу: где же абсолютный максимум температуры и каков он? Ведь если существует абсолютный нуль, значит, существует и абсолютный максимум!
