— Вот видишь, — с сожалением вздохнул Мотя, — не успел я закончить мысль, а ты уже снова забыл. Что первопричиной сложной материи является более простая материя, создающая сложные объекты своей гармонией. Ты снова заговорил о каком-то обособляющемся от своей массы индивидууме, сделавшем чего-то там «самостоятельно». Ты снова перепутал причины и следствия. Я повторю: причины создания центра — не в его силе. Сила центра — следствие. Прежде, чем правитель «вышел из серой толпы в лидеры», он и поколения его потомков были взращены народом, из которого впоследствии и вышел правитель. А народ, из которого он вышел, был взращен тысячелетия назад другим народом. А тот народ другим народом, и так до бесконечности в глубины эволюционных процессов. Всё взаимосвязано. И причина силы правителя — гармония и любовь окружающей более простой материи, взращивающей своей любовью могущество центра. Баланс в том, чтобы центр всегда работал во благо окружающей материи, так же, как и окружающая материя работает во благо центра. Не забывай: «Из меньшего создать большее, и большим поддержать меньшее». Естественное слипание простой материи ради центрирования — это инстинкт. Использование силы, приобретенной от центрирования простой материи ради усложнения окружающей материи — это любовь. Использование силы приобретённой от центрирования простой материи ради обособления от окружающей материи — это тщеславие. Например, цветок центропогон — его не было бы без нектарной летучей мыши, обнаруженной в двухтысячных годах в эквадорских лесах. Опылять центропогон способен только её неимоверно длинный язычок. Всё в мире взаимозависимо. Как человек, заботливо поливающий цветы, дающие самому человеку жизненные силы…
— Да-да-да! — дурачился В, похлопывая в ладоши. — Обнимаемся и пляшем! Белиберда на белиберде и белибердой погоняет! Я помню. Как всё вечно сложно, бредово и непонятно у тебя! Если всё так разрозненно и децентрализовано, то, как же в человеке вообще может присутствовать какая-то энергетическая оболочка? Где она находится, если всё пространство «единое полотно бушующей энергии»? Ответь, наконец, — где в теле человека располагается энергетическая оболочка? И ответ на сей неимоверно важный вопрос я бы хотел получить всецело исчерпывающий мой интерес, а не звучную вымученную пустышку, как любят делать во всевозможных заведениях с извечно оскорблёнными чувствами. Хотя не совсем понятно, что это за вера такая, когда её так легко можно «оскорбить». Истинно верующий человек — непоколебим в своей вере. Его и танком не сдвинешь, не говоря о словах «безграмотного атеиста». Но с теми пассажирами ладно, там совсем клиника и на любой конкретный вопрос с ноткой недоверия в ответ получаешь статью из Уголовного кодекса. Вот такое вот учение о «добре и любви» и вот такая вот «вера». У тебя вроде бы теория с претензией на логичность и какую-то обоснованность, так что понаглею немного предметными вопросами, если ты не против. Давай-ка, ударим на упреждение и сузим горизонт полёта твоих замечательных мыслей, указав им конкретный фронт работ.
— Да я только за, — оставаясь в некотором недоумении, ответил Мотя. — А по поводу верующих… Там дело не в отсутствии «непоколебимости». Нет. Кто бы что ни говорил — люди веры остаются людьми веры. Людям веры нет дела до чьего-то недоверия или усмешек. Дело в банальных бытовых конфликтах, спровоцированных нетерпимостью к противоположным точкам зрения. Государство старается оградить людей от неуместных конфликтов и упреждающе купировать их там, где это можно сделать. Государство старается избежать разжигания межконфессиональных столкновений и провокаций на этой почве. И методы у государства, как это часто бывает, грубые и прямолинейные. И да, я согласен, что такой подход не всегда оказывается действенным. Но, видимо, как умеют, так и работают.
— Сейчас выясним, «за» ты или не «за», — бравируя голосом, подтрунивал В. — А «запрет» на что-то всегда порождает лишь ещё большее стремление к действию. Ты разве не знал? Наилучший способ реальной борьбы с чем-либо — это игнорировать вопрос и тем самым свести его значимость к минимуму. А если во всеуслышание что-то «грозно запрещать», то энтузиастов, желающих нарушить запрет и побыть «причитающими страдальцами» или «жертвами режима» найдется превеликое множество. И уже к вечеру газетёнки начнут трещать про нарушение прав человека, вставляя в свои ерундовые статейки излюбленное словцо «вопиющее». Так что государству следовало бы учиться работать эффективнее.
— Как говорится, «критикуешь — предлагай», — шутливо возражал Мотя.
