Он прошел следом за дочерью в ее комнату и удивленно остановился на пороге. Яна вытащила из-под кровати старый чемодан, с которым пять лет назад прилетела в Алексеевск, открыла его и принялась хаотично сбрасывать в него вещи из шкафа. Как в плохом фильме, только в них обычно таким образом заявляют о своем уходе жены и подружки, а не пятнадцатилетние дочери.
— Уйди, — буркнула она, снова не посмотрев на него.
— Могу я узнать, куда ты собираешься? — Максим привалился плечом к косяку двери, глядя на эту сцену.
— К бабушке с дедушкой.
— До каникул еще далеко.
— А я насовсем!
Его брови удивленно взлетели вверх.
— По какой причине ты так резко передумала жить со мной?
Насмешливый тон вывел Яну из себя, и она резко обернулась. Максим увидел слезы в ее глазах и почти откровенную ненависть во взгляде.
— Потому что ты спишь с Лизкой!
Огромная мерзкая жаба, до этого сжимавшая его сердце в плохом предчувствии, сорвалась и рухнула в живот. Стало еще неприятнее.
— Во-первых, она не Лизка, — холодно заметил Максим, заставляя себя не менять положение тела, хотя страшно хотелось выпрямиться и возвыситься над дочерью. — Для меня она — Элиза, для тебя — Елизавета Николаевна. А во-вторых, я не понимаю твоего возмущения. Да, я с ней сплю. — Глупо было отрицать очевидное. Раз Яна об этом сказала, значит, знает наверняка. На простые догадки и сплетни она бы так не реагировала. — Мы оба взрослые свободные люди, имеем право встречаться.
Почти не соврал. Он-то точно свободен. В голове тут же возник холодный голос Элизы:
«Мы не встречаемся, не влюблены друг в друга. Это был просто секс».
Максим едва удержался от гримасы. Незачем Яне знать такие подробности, пусть думает, что это было хотя бы по взаимной симпатии. Девочки ее возраста должны считать, что секс — это логичное продолжение любви, а не две параллельные реальности. Он никогда не обсуждал с ней настолько интимные вопросы. Сначала казалось, что она еще маленькая, потом никак не мог себя заставить. Быть отцом-одиночкой девочки сложно, частенько хочется спрятать голову в песок, но иногда приходится расплачиваться за свою трусость.
— Могли бы встречаться где-нибудь, где вас никто не видит, — съязвила Яна. — Как мне теперь ходить в школу, когда все об этом знают? Ты же знаешь наш город, любая сплетня здесь будет год обсуждаться. Меня сегодня уже попрекнули пятеркой по английскому, а дальше будет только хуже!
Жаба невероятно выросла в размерах. Все? Максим только сейчас задался вопросом, откуда и Яна-то знает, но все?..
— Откуда об этом все знают?
— Сегодня половине класса пришла фотка на Вайбер.
— Покажи.
Яна вытащила телефон и протянула ему.
— А если фотка пришла не только ученикам, но и учителям, то зуб даю, что Лиз… Элизу уже уволили. Колченогая училкам такого не прощает, — добавила Яна, и Максиму показалось, что в ее голосе наряду со злорадством послышалось и сочувствие.
Он со странным ощущением включил телефон и открыл Галерею. Нужный снимок был первым. Снято явно с улицы, камера сфокусировалась на грязном стекле, которое он еще не успел помыть на зиму, поэтому фигуры были расплывчатыми, но узнаваемыми. Лица тоже просматривались. Окно кухни выходило во двор, значит, «фотограф» прятался в кустах сирени. Черт возьми, как он не заметил, что их снимают! Внутренний голос подсказывал, что если бы его сфотографировали от двери на кухне, он бы все равно не заметил, не то что через окно, но все равно злился на себя. Одна слабость — и столько проблем. Ладно бы еще у них с Элизой было какое-то будущее, хотя бы надежда на него. Так нет же, на пустом месте…
Однако кое-что привлекло внимание Максима гораздо больше самого содержимого снимка.
— Кто это прислал? — напряженно спросил он. — Тот же номер, что и фотографии из леса?
— Ага, — Яна кивнула, и Максим почувствовал на себе ее полный любопытства взгляд. Если она еще и злилась на него, то интерес сейчас явно перевешивал. — Это же маньяк, да? А как ты догадался?
— Уголок снова прикрыт пальцем, — пояснил Максим, все еще задумчиво глядя на экран телефона.
— Да ладно?
Яна шагнула к нему, желая снова взглянуть на фотографию, но Максим ловко отвернул от нее экран. Глупо, конечно, она уже все видела, но он не хотел, чтобы смотрела еще. Как бы он ни изображал из себя невозмутимость, а все равно было неловко.
— Кстати, — Максим посмотрел на дочь и нахмурился, — в этом телефоне стоит другая симка, а значит, и другой номер. Кому ты его давала?
— Да много кому, — пожала плечами Яна.
— Значит, я сейчас скину себе фотографию, а ты будь добра сядь и составь список всех, кому дала новый номер.
Яна посмотрела на раскрытый чемодан, а затем снова повернулась к Максиму.
— Я, между прочим, уезжаю, если ты забыл.
По ее тону Максим понял, что она уже совсем не злится, говорит это просто из упрямства. Все же она пошла не только в Варю, но и в него: упрямая, но отходит быстро. Он усмехнулся.
— Город в оцеплении, уехать тебе все равно не удастся. Так что помоги следствию.
Яна сложила руки на груди и вздернула подбородок.
— Только если следствие за обедом поделится со мной информацией.
— Интриганка.
