Я разглядывала изображения прежних игроков. Некоторых я уже знала по картинам в Честерфилде, другие были мне незнакомы. Среди них был и портрет человека, отдаленно похожего на Джексона – те же темные волосы, так же расставленные глаза. Только кожа у него была не смуглая, а светлая. На его губах играла застенчивая улыбка. Он выглядел невероятно молодым. Молодым и невинным.
Я пролистнула дальше и наткнулась на копии рукописных заметок.
Дневниковые записи Б. Т. Беррингтона.
– Черный Король, 1899 год. – прочла я вслух.
Карс вяло открыл глаз.
– Ах да, тот. Я смутно помню его. Печальная история.
– Почему? – Я обеспокоенно посмотрела на Карса.
Тот только пожал ушами и снова закрыл глаза.
– Читай, если хочешь узнать больше.
Я положила книгу поудобнее и начала расшифровывать узкие старомодные буквы:
«Восьмое июня.
Жарко. Я чувствую, что дышу больше испарениями воды, чем воздухом. Я сижу у озера и смотрю, как солнце ползет за горизонт. Медленно, но все равно слишком быстро. Я боюсь. Так боюсь, что мое тело, несмотря на эту мучительную жару, холодное как лед. Утро. Завтра мне будет восемнадцать. Белому Королю тоже, и все игровые персонажи уже находятся на поле.
Сегодня последний день, когда я еще смогу покинуть поместье. Последний день вне поля. Но я остаюсь здесь. Потому что я даже не знаю, что делать снаружи.
Солнце садится. Солнце поднимается. И я все равно буду сидеть здесь. Все будет одинаково – и все же ничто не будет тем же. Поскольку с завтрашнего дня я должен жить так, как предначертано мне судьбой.
Справедливо ли, что у нас с Белым Королем один и тот же день рождения благодаря проклятию, но не один и тот же день смерти? Потому что всегда умирает только один. Только один…
Завтра игра начнется с двумя королями. А закончится только с одним.
Утро…»
«Двенадцатое июня.
Сегодня я видел, как она стояла передо мной. Белая игровая фигура. Ее имя было Чемпбелл. Я смотрел в ее глаза, а она смотрела в мои.
Даже сейчас я это слышу.
Кап, кап, кап.
Это была ее кровь – и одновременно моя душа. Они обе испачкали землю у наших ног. Я смотрел в ее глаза, а она смотрела в мои, и я взял нож и вонзил его ей между ребер.
Белый. Все стало белым. Ее красные губы, зеленые глаза, розовая кожа, все побелело, когда она застыла в камне.
Будет ли моя смерть выглядеть так же? Мама мною гордится.
Все мною гордятся. Я сделал первый ход.
Я улыбаюсь, я ем, я дышу… Я притворяюсь… Но я чувствую себя запятнанным, загрязненным. Я предал себя, выкинул на землю рядом с ее кровью и моей душой.
Почему? Почему я должен это делать?»
«Двадцатое июня.
Я принял решение. Я не буду играть. Меня не смущает то, что этого требует традиция. Мама говорит о последствиях, но последствия мне безразличны. Мне плевать на все, к чему меня принуждает проклятие.
