НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.Шестнадцатилетний Оливо Деперо живет в приюте для трудных подростков и поменял уже несколько домов с тех пор, как лишился родителей в ужасной аварии. Он любит книги, ненавидит грамматические ошибки, всегда носит определенную одежду и произносит максимум шестьсот слов в день – вполне достаточно для общения с миром! А еще Оливо обладает незаурядным интеллектом и пользуется им, чтобы запоминать информацию за секунду, строить логические цепочки и делать единственно верные выводы, а самое главное – видеть то, чего никто другой не видит.И именно поэтому отчаявшийся комиссар полиции Соня Спирлари считает, что Оливо – ее последний шанс найти четырех пропавших без вести подростков. Выполнив все требования юноши, коих оказалось немало (например, он ест только макароны с пармезаном, спит в комнате без отопления, сгрызает по пять чупа-чупсов в день), Спирлари вводит его в курс дела. И Оливо сразу подмечает, что есть в нем что-то странное. Странное настолько, что даже ему придется попыхтеть над разгадкой. И это как раз то, что Оливо нравится.
Ненавижу иллинойских нацистов.
Davide Longo
IL GIOCO DELLA SALAMANDRA
Copyright © 2024 Mondadori Libri S.p.A., Milano
© Н. В. Орсаг, перевод, 2025
© Издание на русском языке. ООО «Издательство АЗБУКА», 2025
Издательство Азбука®
В дверь стучат.
Оли́во не реагирует, так и остается лежать, натянув одеяло до подбородка и закинув руки за голову.
Он знает, это она. Поэтому не отвечает и продолжает созерцать потолок. Говорить «минутку», «не сейчас» или «хочу побыть один» бесполезно – все равно войдет.
Так что он молчит, и она входит: босая, бритоголовая, крепкого сложения, в своей синей спецовке –
Оливо уверен, сейчас она уставится на него своими рысьими –
– Ну что, головастик, сдрейфил?
Оливо молчит.
– Ты здесь уже семь месяцев, головастик-отшельник, а все еще не понял, что в час дня нужно быть в столовке?
– Я не хочу есть.
– А кому какое дело – хочешь или не хочешь? Все за столом… – И она взглянула на запястье, словно там были часы. – Уже тринадцать минут. Это значит, что сейчас Гектор придет звать тебя на обед, а ты говнишься, головастик-прогульщик.
Оливо молчит, уставившись в потолок.
Она подходит к нему, ступая босиком по зеленому линолеуму бесшумно, словно кошка, идущая по спортивному залу. И так усаживается на кровать, что Оливо не может даже шевельнуть ногой под одеялом.
– Скоро Гектор явится-а-а! Давай ищи причи-и-ину! – напевает она. – Чтобы Му-у-унджу с тебя шкуру не содра-а-ал.
Оливо продолжает неотрывно смотреть на потолок. В книгах и фильмах там всегда находится какое-нибудь пятно, напоминающее главному герою корабль, лошадь, картину Караваджо[3] или детскую игрушку, и это говорит о том, какой он, этот герой, ранимый, забавный, глубокий и мечтательный человек.
А над Оливо потолок белый, практически без изъяна, если не считать длинную ровную трещину, тянущуюся от светильника к стене. На нее можно пялиться часами, и она напомнит тебе лишь прямую на плоскости, соединяющую точку «А» с точкой «Б», из Евклидовой геометрии,
– Снова мозги себе трахаешь, головастик Роршах?[4] Но тебе повезло: у тебя есть Аза. Пока ускоряешь свои нейроны, мне как раз пришла в голову кое-какая идейка. Интересно? Рассказать?
Оливо знает: стоит ему лишь чуть-чуть перевести взгляд, как он увидит ее смуглую гладкую кожу, маленькие ноздри с кольцом-пирсингом, ямочки на щеках, легкий пушок над губой и небольшой шрам на правой брови. Как же ему неловко оттого, что она смотрит на него так близко; он тысячу раз говорил об этом, но Азе плевать. И она делает так всегда, когда захочет.
– Ну что, интересно, какая идейка-то, тормознутый головастик?
– Угу, – сдается Оливо, едва кивая в знак согласия, чтобы Аза не сильно радовалась.
– Так вот, слушай меня. Знаешь, кого было бы видно человеку, глядя на тебя в эту минуту?
– Кого увидел бы человек, посмотрев на меня?..
– Хорошо-хорошо, головастик-Т9! Кого увидел бы человек, посмотрев на тебя в эту минуту? Скажу тебе: увидел бы шестнадцатилетнего тощего подростка, бледного, как труп. Кузнечика в шерстяной шапочке – локти торчат, скулы выпирают, лоб как у неандертальца, зрачки расширены, сердце еле бьется, кожа ледяная и руки дрожат. Что получается?
– Что получается?
– Получается, если скажешь Гектору, мол, у тебя холера, бубонная чума или что-то в этом роде, он тут же купится!
Оливо бросает на нее взгляд:
– Я просто не хочу есть, и все.
Их лица уже совсем рядом, и Аза внимательно изучает его.
– Знаешь, ты прав! – заключает она. – Не сработает, потому что ты всегда выглядишь так, будто уже одной ногой в могиле! И тебе ничего не остается, как признаться Гектору, что боишься Мунджу! А что плохого в том, чтобы бояться Мунджу? И я боялась бы, если бы сдала его, как сделал ты.
– Никого я не сдавал! – Оливо произносит это на децибел громче.
– Ну, тогда пойди и объясни это своему приятелю Мунджу! Может, пока он будет сдирать с тебя шкуру, сумеешь между воплями переубедить его. Послушай свою Азу! – И она слегка хлопает Оливо по коленке, укрытой одеялом. – Расскажи Гектору, как реально обстоят дела. Он чуткий. Чуткий и добрый. Я знаю, мы же с ним встречались.
![Прощание с котом [сборник litres]](/_next/image?url=https%3A%2F%2Fimg.chitka.online%2Feboox-media%2Fcovers%2Fproshchanie-s-kotom-sbornik-litres.jpg&w=828&q=75)
