Игра Саула полностью

Он жестом окинул поднос с финиками, миндалем и бокалы с охлажденным шербетом, в каждом из которых плавало по розовому лепестку.

Саул пригубил сладкий напиток, хотя в такую жару, даже в тени, ничто не спасало от зноя.

– Где ваш друг, ливанец? – спросил Талат, имея в виду Дара Адала.

– Занят, – осторожно ответил Саул.

– Ваш друг тверд, как сосновый орех, – уважительно произнес Талат. – Как вы познакомились?

– В Сомали. Был 1987 год: страна скатывалась к гражданской войне, и мы пытались хоть что-то сделать…

Впервые Саул и Дар встретились на борту «Блэкхока», когда летели в Галкайо, что в Сомали, на встречу с Мухаммедом Фарахом Айдидом, председателем Объединенного сомалийского конгресса, образованного после устроенной диктатором Мохамедом Сиадом Барре резни среди гражданских представителей племени хавийе.

Они собирались предложить Айдиду военную помощь и инструктаж, дабы тот смог противостоять остальным мятежным группировкам – сплошь прокоммунистическим – и организовал устойчивое правительство в Сомали. После встречи Саул решил не помогать Айдиду. Чутье подсказало: этот будет еще хуже Барре. Спустя годы опасения подтвердились: Айдид, став вождем хунты, намеренно мешал доставке гуманитарной помощи голодающим, из-за чего умерли тысячи женщин и детей; а в инциденте с «падением “Черного ястреба” погибли и американские военные.

Уже тогда Саул и Дар сумели распознать друг в друге большой потенциал. Уже тогда они не соглашались в методах работы.

– Убийство – не всегда выход, – говорил Саул, когда они покидали Могадишо. Кто-то совершил неудачное покушение на Барре: взорвал заминированный автомобиль. Саул выяснил, что к теракту причастен некто из ополчения, с которым был связан Дар. Правда, последний не уведомил коллегу о своих планах. Он лишь ответил:

– Порой убийство – единственный выход.

– Сработало? – спросил Талат.

– Там не работало ничего, – взглянул на него Саул. – Время бежит…

– …А мы не молодеем, друг мой, – заметил Талат, смахивая с кромки бокала муху. – Вот только становимся ли мудрее?

– Осторожнее, пожалуй. Нет, даже не осторожнее. Скорее, бережнее. – Он взглянул на пальмовую рощу, затеняющую залив. – Беречь стоит все, ибо все имеет цену.

– У нас говорят: караван идет, – пожал плечами Талат. – Мы с вами, друг мой, всего лишь тени на песке.

Саул кивнул, этот жест послужил сигналом. Отец, желая выразить нетерпение, говорил: «Toochus affen tisch», что в буквальном переводе с идиш значило: «Задница на столе».

– Насчет того, чтобы переправить женщину в Иран, – начал Саул. – Проводникам доверять можно?

– Можно ли вообще кому-то верить? – нерешительно произнес Талат. Значит, для него это был деликатный вопрос. – Это так важно?

– Очень, – кивнул Саул. Чего хочет старый хрыч? Подумав, Саул решил действовать на опережение. – Вы ведь знаете, Америка ни во что не вмешивается, хотя Иракские силы безопасности и просят о помощи. – Он махнул рукой в сторону реки, по которой в это время плыла баржа, нагруженная стеллажами с новенькими «тойотами». Судно направлялось в сторону Персидского залива, в каких-то двадцати пяти милях от виллы. Десять к одному, прикинул в уме Саул, что машины везут нелегально в Иран.

Насчет вмешательства он блефовал: американский военный флот растянулся по всему заливу тонкой линией патруля, однако контрабандистов трогать не стал бы, иначе огонь по нему открыли бы с обеих сторон: и Ирак, и Иран. Талат, разумеется, мог знать об этом, однако старый жулик ни за что не решился бы рисковать налаженным прибыльным делом.

Он со вздохом съел финик.